Хряков А.В.
       > НА ГЛАВНУЮ > СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ > СТАТЬИ 2006 ГОДА >

ссылка на XPOHOC

Хряков А.В.

2006 г.

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

ХРОНОС:
В Фейсбуке
ВКонтакте
В ЖЖ
Twitter
Форум
Личный блог

Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ
ХРОНОС. Всемирная история в интернете

Происхождение средневекового города: развитие отечественной медиевистики в свете одной проблемы

При анализе развития любой общественной науки существуют две серьезные опасности, угрожающие исследованию. С одной стороны, можно свести развитие науки к отражению политической ситуации своего времени и поставить научное знание в зависимость от господствующих в данном обществе социально-экономических отношений. С другой - полностью оторвать историческое исследование от тех коллизий, которые свойственны данному периоду, и говорить о полной автономности науки по отношению к ним.

В отечественной историографии официально было закреплено положение о том, что "историческая наука развивается всегда как результат и отражение классовой борьбы, которая проявляется также в форме политических и идейных столкновений. Вместе с тем значительное место в развитии исторической науки занимают также преемственность, историографические тенденции, а иногда и взаимовлияние между различными, даже враждебными течениями"(1). Но, несмотря на все это, долгое время преобладала первая точка зрения, упускавшая из виду внутреннюю логику развития исторической науки. Причем этим страдала не только советская (по времени) историография. Тенденция сводить генезис науки, пусть даже гуманитарной, только лишь к давлению социально-политической обстановки, бытует и в наше время. Это отчетливо показали статья Н.Е. Копосова в ежегоднике "Одиссей" и дискуссия вокруг нее(2).

В то же время полностью игнорировать внешние условия, как это делают постпозитивистские авторы, мы не имеем права. Можно сказать, что на советском материале "парадигмальная теория" Т. Куна в полной мере не работает, так как на протяжении семидесяти лет марксизм в России был не только научной методологией, но и революционным учением, поставленным на службу тоталитарного государства.

Интеллектуальный облик отечественных историков формировался посредством слияния двух тенденций: внешнего давления и внутренних потенций развития самой науки. Лишь при учете всего этого мы сможем пересмотреть основы развития русской медиевистики. А необходимость такого исследования назрела давно, ведь в отечественной медиевистике, по меткому замечанию Л.М. Баткина, "так выразительно переломилась судьба нашей историографии, нашей гуманитарной мысли и бессмыслицы, наконец, нашей интеллигенции в целом"(3).

Для анализа судеб нашей исторической науки попытаемся взглянуть на нее через призму всего одной проблемы - происхождения средневекового города. Данная тема, впрочем, как и вся урбанистика, долгое время находилась на периферии исследовательских поисков отечественных авторов, но в то же время в своем развитии она прошла через те же "взлеты" и "падения", что и вся медиевистика.

Проблема происхождения средневекового города довольно продолжительное время не попадала в поле зрения российских ученых, а господствовавшее в русской медиевистике социально-экономическое направление основное внимание уделяло аграрной истории, средневековой общине и крестьянству. Это можно объяснить как влиянием народничества и марксизма, так и особым "крестьянским складом русского человека". Феодальный город и процесс его становления были вне их поля зрения.

Впервые проблема происхождения городского строя в Западной Европе была поставлена в отечественной медиевистике в начале XX в. Этот период в исторической науке отмечен ярким интеллектуальным взлетом и поэтому уже на протяжении двадцати-тридцати лет вызывает устойчивый интерес исследователей. Но редукция столь специфичного явления в развитии гуманитарной мысли к простому противопоставлению материала буржуазному идеализму свел на нет все те возможности, которые давало изучение этапа так называемого "кризиса науки". Все, что наработано историками-немарксистами, по мнению многих, "было направлено против исторического материализма"(4).

На наш взгляд, специфичным для данного этапа в развитии исторической науки является повышенный интерес ученых к основам своего труда, то есть к методологии истории и историографии, неразрывно связанных между собой и вот уже на протяжении ста лет тесно взаимодействующих. Как пишет польский методолог В. Вжозек: "Без истории исторической науки методология истории лишена эмпирии, а история исторической науки, в свою очередь, без методологии беспроблемна"(5).

Впервые в России обращение к городской истории произошло именно в историографическом аспекте. "Пальма первенства" в разработке данного вопроса принадлежала немецким историкам, и статья Д.М. Петрушевского (1863-1942) посвящена именно им. Интересуясь, прежде всего, проблемами аграрного развития Европы эпохи Средневековья и формируя общую концепцию генезиса феодализма, Петрушевский не мог пройти мимо такого интересного сюжета европейской истории, как возникновение городов. Статья 1912 г. "Возникновение городского строя средних веков" родилась из семинаров, которые русский медиевист проводил в 1909-1910 гг. на историко-филологическом факультете МГУ. Дмитрий Моисеевич открыто никогда не высказывался, какой теории он придерживается, но обстоятельность и особое внимание, с которыми русский ученый рассматривает взгляды Г. фон Белова, говорят о его симпатиях в этом вопросе(6).

Октябрьская революция первоначально не сыграла большой роли в развитии отечественной медиевистики. Разрыва со старой традицией не произошло. Мы можем констатировать наличие все того же круга проблем и использование старых немарксистских методов их изучения. Безоговорочно приняли марксистскую парадигму немногие медиевисты. Большинство историков продолжали напряженные поиски, что отражено в их статьях, посвященных эмпистемологическим проблемам истории.

В этой связи характерны работы А.И. Неусыхина (1898-1969) по поводу научного наследия М. Вебера. Из всего многообразия рассматриваемых им вопросов нас будет интересовать оценка им методологии немецкого социолога, сделанная на основе работы "Город". В начале XX в. исследователей более всего интересовало, как возник средневековый город, то есть главное было выяснить, к какой теории происхождения городского строя принадлежал тот или иной автор. Причем одна теория исключала другую.

По мнению А.И. Неусыхина, попытки вывести город из одного начала (бурга, рынка, вотчины или общины) влекут насилие над фактами. Такой прием он называет "дурным монизмом". Но вместе с этим существует еще и "дурной плюрализм", когда вместо одного начала берутся несколько и каждая сторона описываемого явления (в нашем случае - города) выводится из соответствующей ей основной причины. В результате этого - цельного организма не получится, все части, в него входящие, останутся раздробленными. У М. Вебера, по словам Неусыхина, нет ни того, ни другого, процесс возникновения городов шел за счет "сложных, перекрещивающихся процессов - экономических, социальных и военно-политических", и город "сразу же вступил на сцену в виде сложного комплекса явлений... силы развития, все элементы, из которых строился город, даны в самом начале процесса"(7).

В трудах медиевистов, прошедших дореволюционную школу, можно наблюдать в этот период повышенный интерес к новым веяниям в западной историографии. Это характерно и для В.В. Стоклицкой-Терешкович (1885-1962), которую с полным правом можно назвать первым российским урбанистом. Именно она определила тот круг проблем, связанных с городской тематикой, который превалировал в отечественной послеоктябрьской историографии. Рассматривая преимущества марксистской методологии в сравнении с теориями А. Пиренна и К. Бюхера(8), ученица Д.М. Петрушевского и многие другие авторы "избегали прямо противопоставлять свои взгляды воззрениям историков буржуазного толка, многие из которых были их учителями и вплоть до начала 30-х гг. стояли в стороне от острой идейной борьбы"(9).

Этим "грешила" и новая работа Д.М. Петрушевского, где одна из глав посвящена средневековому городу. Весь пафос раздела о городе направлен против "вотчиной теории", представители которой утверждали, что городской строй средневековой Европы родился из классической вотчины на рубеже X-XI вв. То есть "темные века" Средневековья объявлялись догородскими. По мнению русского историка, катастрофы, связанной с варварскими вторжениями, не было. Изменение учреждений, характерных для муниципального строя, не повлекло за собой исчезновения европейских городов. В качестве отправных точек возникновения средневековых городов он выделяет как римские города, так и германские, а также кельтские поселения. У Петрушевского город - это не только сосредоточение политико-административных учреждений, но и центр "хозяйственного оборота". На протяжении всего раннего средневековья в городах продолжали трудиться ремесленники и купцы. Общее же количество городов в Европе в VIII-IX вв. необычайно большое - во Франкском государстве он вслед за арабским путешественником насчитывает до 150 городов - центров обмена(10).

В дальнейшем изучение истории средневековых городов неразрывно связано с учениками Д.М. Петрушевского: В.В. Стоклицкой-Терешкович, Е.А. Косминским и др. Именно они сыграли решающую роль в разработке и закреплении единой марксистской теории возникновения городов средневековой Европы. Заканчивался "плюралистический" этап в развитии отечественной медиевистики. Для исследователей средневековых древностей он несколько затянулся по сравнению со специалистами в области русской истории. Медиевисты в отличие от них не привлекались по "Академическому делу"(11), хотя "проработки" устраивались регулярно. Несмотря на все это, многие из них продолжали работать в государственных научных и учебных учреждениях, а после известного постановления Совнаркома и ЦК ВКП(б) от 16 мая 1934 г. занялись поиском и публикацией средневековых источников. Такое "особое" положение медиевистики объясняется, на наш взгляд, тем, что она находилась глубоко "в тылу" той борьбы, которая развернулась в России в 20-30 гг. Как известно, в этой борьбе с буржуазным видением истории марксистское направление вышло победителем. "На первый план теперь выдвинулась конструктивная задача - создать новую, марксистско-ленинскую концепцию истории средних веков, опирающуюся не только на общетеоретические положения исторического материализма, но и на новые конкретные исследования"(12).

Конец 30-х гг. не внес ничего нового в рассматриваемую нами проблему. В это время шел интенсивный сбор материала и осмысление его уже с новых гносеологических позиций. Главная роль здесь принадлежала историческому факультету МГУ и представителям первого аспирантского набора кафедры средних веков этого же вуза. Как уже отмечалось выше, после Октябрьской революции коренного перелома в рассматриваемых медиевистами проблемах не произошло: это все те же исследования крестьянства и развития сельского хозяйства, только теперь к этим сюжетам добавились моменты, связанные с классовой борьбой в городе и в деревне. Однако такие проблемные вопросы, как происхождение городов, взаимовлияние города и деревни в процессе феодализации, судьбы позднеримских городов, не затрагивались. Становление общей марксистско-ленинской концепции Средневековья требовало незамедлительного обращения и к этим "неактуальным" вопросам, иначе она (концепция) становилась бы неполной и ущербной.

Е.А. Косминский порекомендовал одному из своих аспирантов заняться историей английского города: его возникновением, становлением и ролью в средневековом обществе. Этим аспирантом был Я.А. Левицкий (1906-1970). Именно он является автором марксистской теории возникновения средневекового города, вошедшей в некоторые западные учебники под названием "ремесленной"(13). Этому посвящены кандидатская диссертация Левицкого, защищенная им в 1943 г., а также докторская, отраженная в монографии в 1960 г.(14). Советский ученый отказался от попыток сведения всего многообразия конкретно-исторических путей возникновения городов к какой-либо одной теории, рассмотрев на примере Англии различные направления этого процесса: посредством торговых сел и портов (рыночных местечек), на территории железных разработок, вокруг феодальных вотчин и др. Однако для Левицкого формирование городов является прежде всего следствием процесса развития производительных сил, который привел в X-XI вв. к отделению ремесла от сельского хозяйства и города от деревни. Отвечая на вопросы, что такое средневековый город и с какого момента то или иное поселение может именоваться городом, на примере "Книги Страшного суда" Левицкий показал, что средневековый город - это прежде всего центр ремесла, торговли, промыслов - главных неземледельческих занятий(15).

Наряду с работами Я.А. Левицкого, аналогичным проблемам посвящены труды В.В. Стоклицкой-Терешкович, которая еще в 30-е годы полностью перешла на позиции исторического материализма. Город, по ее мнению, является центром товарного производства, которое стало возможным только в начале второго этапа феодализма в связи с расколом единой сферы общественного производства на две части - аграрную и промышленную(16). Движущей силой этого процесса являлись крестьяне, бежавшие из деревень и селившиеся в ремесленно-торговых поселениях. Но при такой постановке вопроса из поля зрения выпадает раннесредневековый город. Не ясно, чем он был, но он явно не был идентичен античному полису-муниципию, кризис которого начался задолго до варварских вторжений. Он также не мог быть и феодальным городом, потому что, согласно В.В. Стоклицкой-Терешкович, феодальный город появляется в тот момент, когда феодализм уже сложился. То есть феномен европейского города раннего средневековья не помещался в жесткие социологизированные схемы, принятые в отечественной исторической науке этого времени.

В целом, к началу 60-х годов в отечественной медиевистике была выработана единая марксистско-ленинская концепция развития феодального общества. Итогом ее стал выход в 1957 г. третьего тома "Всемирной истории", полностью посвященного феодализму.

Следующий этап развития отечественной медиевистики, продолжавшийся с начала 60-х по первую половину 80-х годов, ознаменовался двумя тенденциями. Во-первых, это дальнейшая разработка марксистской концепции и введение в научный оборот новых данных, позволяющих исследовать не поднимавшиеся ранее вопросы. Во-вторых, в данный период наблюдается рост историографических работ, посвященных эпохе Средневековья и отдельным его сторонам. Это объясняется тем, что победа единой парадигмы позволяла вести продуктивную полемику с буржуазной историографией. Изоляция нашей исторической науки была прервана, прежде всего учеными-западниками. Происходит восстановление былой общности в развитии западной и российской исторической мысли, то, что Н.Е. Копосов называет "расшатыванием "ментальных опор" марксизма", объясняя данное явление исключительно "оттепелью" и частичной деидеологизацией(17).

Исследования данного периода были посвящены наиболее дискуссионным вопросам средневековой урбанистики: происхождению городов, характеру раннесредневековых поселений, наконец, роли городов в становлении европейской цивилизации. Они ставились и рассматривались в работах М.Л. Абрамсон, А.Р. Корсунского, Л.А. Котельниковой, А.А. Сванидзе, С.М. Стама, Б.И. Рыськина, А.А. Ястребицкой. Многие исследователи отмечали, что не все города Западной Европы претерпевают упадок в IV-VII вв. Продолжали существовать города в северной и центральной Италии, которые сохранили не только свои административно-политические функции, но являлись также сосредоточением торговли и ремесла(18). Л.А. Котельникова, занимавшаяся анализом феодализационных процессов на севере Апеннинского полуострова, поставила перед собой задачу, которую ранее пытался разрешить Я.А. Левицкий: "показать, как с момента генезиса феодализма и до конца этапа его зрелости феодальное общество страны испытывало на себе постоянное влияние со стороны рождающегося, крепнущего и, наконец, достигшего апогея в своем развитии средневекового города, который в то же самое время сам, в свою очередь, находился в гуще феодализационного процесса, проходил вместе с ним его этапы"(19). Это еще более укрепляло понимание того, что урбанизм является необходимой составляющей генезиса феодализма.

В то же время давала о себе знать и противоположная точка зрения, настаивавшая на внеформационном статусе средневекового города. Этого мнения придерживался руководитель саратовских урбанистов С.М. Стам. На примере города Тулузы он показал полную атрофию городских функций в период с IV по IX вв. в южной Галлии. Главной причиной этого является - укоренение феодального способа производства. "Чем более основной ячейкой экономической жизни становилось феодальное поместье, тем более полным делалось господство натурального хозяйства, тем меньше оставалось потребности и возможности существования городов... Это не могло не вести к глубокому замиранию городской жизни"(20). Город, таким образом, противопоставлялся феодализму вообще, он объявлялся чем-то инородным и чуждым той системе, в которой существовал.

Дискуссии 70-х гг. указали на один существеннейший момент - неразработанность в отечественной науке самого понятия "город"(21). Мысль о том, что четко выработанное понятие является важнейшим исследовательским инструментом, было закреплено в западно-европейской историографии еще в начале XX в. Уже упоминавшийся нами М. Вебер пишет: "...как раз потому что содержание исторических понятий неизбежно переменчиво, оно обязательно должно быть четко сформулировано"(22). Немецкая историография на долгие годы сохранила эту "привязанность" к четким дефинициям. В ней использование таких терминов, как: civitas, vicus, burg, stat, dorf, wik имеет свои четкие границы. К сожалению, всего этого мы не можем наблюдать в нашей науке. Определение города исходя исключительно из его экономических функций полностью перечеркивало те возможности, которые дает рассмотрение различных поселений через изучение их политических, идеологических, а также культуросозидающих функций. Однако на достижения западных медиевистов в этой области должного внимания не обращали.

В 70-е годы прослеживается стремление "подновить" марксистские схемы во всех областях гуманитарного знания, в том числе и в урбанистике. Многие авторы в этот момент обращаются к типологическому методу, видя в нем панацею от неизбежных противоречий, которые несут с собой любые жестко детерминированные схемы. В то же время, благодаря систематизации разнородного конкретно-исторического материала, типологический метод позволяет остаться в рамках генерализации и говорить о единстве человеческой истории. Надо отметить, что европейская урбанистика в 60-е - 70-е годы переживает аналогичную смену приоритетов. Все больше исследователей в своих трудах обращаются к археологии средневекового города, топографии, топонимике, демографии. Увеличение материала заставляло разрабатывать разного рода периодизации и типологии урбанизационных процессов в Европе(23).

Сегодняшнее состояние российской исторической науки уходит корнями в предыдущий период. Появившиеся ранее "аномальные факты" (Т. Кун) не могли способствовать сохранению монолитности марксистско-ленинской концепции Средневековья. Кризис марксизма как методологии был усугублен и идеологическим кризисом.

Данные перемены затронули и рассматриваемые нами проблемы. Было осознано, что только на пути комплексного изучения европейского урбанизма можно добиться положительных результатов. Сегодня происходит понимание неразрывной связи средневекового урбанизма с феодализационными процессами. Уже никто не отрицает наличия городов в раннем средневековье, хотя подчеркивают, прежде всего, их неэкономический характер. Существование городов в V-IX вв. не создавало единой городской системы, характерной для более позднего времени. В зависимости от характера взаимоотношений двух путей урбанизации, античного и варварского, в настоящий момент выделяются три типологические зоны. Первая - с преобладанием античного начала, где города уже в VII в. выходят из кризиса, связанного с трансформацией античного способа производства. Это районы Италии, Южной Галлии, Испании, Византии. Вторая зона урбанизации - территория северной Франции, земли вдоль Рейна. Спецификой данных районов является уравновешенность античных традиций с варварскими. Наконец, зона с явным господством новых, варварских в своей основе, тенденций охватывала большую часть Европы (Центральная и Восточная Германия, Англия, Северная Европа, территория Руси). В этих областях генезис феодальных городов, начавшись с X в., затянулся до XIII в.

Отечественная медиевистика отказывается от порочной практики навязывания историкам "актуальных" проблем исследования. Настоящее, согласуясь со своими потребностями и запросами, само выскажется в отношении приоритетности тех или иных тем. Развитие урбанистики, находившейся долгое время в тени, тому подтверждение.


Примечания:

(1) Гутнова Е.В. Историография истории средних веков. М., 1974. С. 7.

(2) Копосов Н.Е. Советская историография: марксизм и тоталитаризм (к анализу ментальных основ историографии) // Одиссей-1992. М., 1994.

(3) Баткин Л.М. О том, как Гуревич возделывал свой аллод // Одиссей-1994. М., 1994. С. 9.

(4) Гутнова Е.В. Указ. соч. С. 332.

(5) Вжозек В. Историография как игра метафор: судьбы "новой исторической науки" // Одиссей-1991. М., 1991. С. 60.

(6) Петрушевский Д.М. Возникновение городского строя средних веков // Белов Г. фон. Городской строй и городская жизнь в средневековой Германии. М., 1912.

(7) Неусыхин А.И. Социологическое исследование М. Вебера о городе // Вебер М. Избранное. Образ общества. М., 1994. С. 665.

(8) Стоклицкая-Терешкович В.В. Анри Пиренн как историк средневекового города // Пиренн А. Средневековые города Бельгии. М., 1937.

(9) Гутнова Е.В. Пятьдесят лет советской медиевистики // Средние века. 1967. Вып. 30. С. 3.

(10) Петрушевский Д.М. Очерки из экономической истории средневековой Европы. М.; Л., 1928. С. 284.

(11) Брачев В.С. "Дело" академика С.Ф. Платонова // Вопросы истории. 1989. N 5.

(12) Гутнова Е.В. Пятьдесят лет... С. 4.

(13) Сванидзе А.А., Я.А. Левицкий о проблеме "город и феодализм в Англии": поиски и решения // Левицкий Я.А. Город и феодализм в Англии. М., 1987. С. 20.

(14) Левицкий Я.А. Английский город в XI в.: (к вопросу о происхождении английского средневекового города) // Там же; он же. Город и городское ремесло в Англии в X-XII вв. М., 1960.

(15) Он же. Английский город... С. 69.

(16) Стоклицкая-Терешкович В.В. Основные проблемы истории средневекового города X-XV вв. М., 1960. С. 17.

(17) Копосов Н.Е. Указ. соч. С. 61.

(18) Котельникова Л.А. Итальянский город раннего средневековья и его роль в процессе генезиса феодализма // Средние века. 1975. Вып. 38. С. 105.

(19) Она же. Феодализм и город в Италии в VIII-XV вв. (по материалам центральных и северных областей). М., 1987. С. 16.

(20) Стам С.М. Экономическое и социальное развитие раннего города (Тулуза XI-XIII вв.). Саратов, 1969. С. 41.

(21) См. дискуссию вокруг статьи М.Я. Сюзюмова. Проблема возникновения средневекового города в Западной Европе // Средние века. 1968. Вып. 31.

(22) Цит.: по Моммзен В. М. Вебер и историческая наука // Новая и новейшая история. 1990. N 4. С. 60.

(23) Haase C. Die Entstehung der Westfalischen Stadte. Munster, 1976.

"Исторический ежегодник", 1997 год, страница 76-83.
© Омский государственный университет, 1999

http://www.omsu.omskreg.ru/histbook/articles/y1997/a076/article.shtml

 

 

 

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ



ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС