Вадим Кожинов
       > НА ГЛАВНУЮ > БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА > КНИЖНЫЙ КАТАЛОГ К >

ссылка на XPOHOC

Вадим Кожинов

-

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

ХРОНОС:
В Фейсбуке
ВКонтакте
В ЖЖ
Twitter
Форум
Личный блог

Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ
ХРОНОС. Всемирная история в интернете

Вадим КОЖИНОВ

Россия век XX (1939 - 1964)

Вадим Кожинов 22 декабря 2000 г. Фото В.Румянцева

Часть третья. От Сталина до Брежнева. 1953 - 1964

Глава 9. "Хрущевская" десятилетка

Хрущёв Н.С.

Истинное значение и смысл того, что происходило в 1955 - 1964 годах, во многом не выяснены и даже искажены, так как вплоть до 1990-х годов этот период вообще не изучался историками (и как слишком недавний, и в силу определенных запретов), да и в последнее время о нем написано весьма немного, а кроме того, с конца 1980-х Никита Сергеевич был,- как я постараюсь доказать, совершенно необоснованно - объявлен "предтечей перестройки" (пусть только начавшим, но не завершившим "процесс"). В результате суть хрущевского времени была окончательно затемнена, ибо оно, с объективной точки зрения, во многом прямо противоположно "процессу", начавшемуся во второй половине 1980-х годов.

Правда, М. С. Горбачев и его окружение явно были уверены, что они продолжают дело Хрущева; но это было чисто субъективным представлением, а реальное движение истории приобрело к 1990-м годам совершенно иную направленность. И закономерно, что руль власти, который вроде бы надежно держал в своих руках поначалу Горбачев, в 1991 году был не столько вырван, сколько как бы сам вырвался из его рук, ибо страна двигалась совсем на туда, куда он рассчитывал ее вести.

Казалось бы, многое поначалу являло собой прямое продолжение хрущевской линии; так, например, к концу 1980-х годов были реабилитированы и, более того, превознесены до небес те репрессированные в 1930-х годах виднейшие большевистские деятели, которых при Хрущеве по тем или иным причинам не решились реабилитировать. Однако спустя краткое время о большевиках вообще громко заговорили как о зловещих губителях страны!

Характерна в этом отношении "творческая биография" всегда напряженно державшего нос по ветру Волкогонова. В конце 1980-х годов он сконструировал объемистое сочинение о Сталине, открывавшееся цитатой из хрущевского доклада на XX съезде партии и, в полном соответствии с. ним, противопоставлявшее ужасного генсека прекрасному Ленину; однако уже к 1994 году генерал от идеологии скомпоновал сочинение о последнем, и Владимир Ильич предстал в ним чуть ли ни как более мрачная фигура, чем Иосиф Виссарионович!

Словом, пользуясь знаменитым в то время горбачевским выражением, "процесс пошел" - однако пошел совсем не в том направлении, и Михаил Сергеевич нежданно оказался далеко на обочине действительного "процесса"...

Нельзя недооценивать по-своему замечательный "переворот" в политической терминологии: горячих сторонников "оттепели" с 1960-х годов называли (в том числе и они сами) "левыми", а противников - "правыми". Точно так же в течение нескольких лет называли и радикальных сторонников "перестройки",- но затем они вдруг стали называться (и, надо сказать, не без оснований) "правыми"! Эта терминологическая чехарда особенно ясно обнажает несостоятельность господствующих понятий о ходе новейшей истории страны.

Тем не менее до сего дня появляются сочинения, которые по-прежнему усматривают в Хрущеве предшественника "перестройки",- хотя (и это знаменательно) в последнее время несколько авторов (о чем уже шла речь в предыдущей главе) объявили истинным предтечей нынешних "реформ" не Хрущева, а Берию, и это по крайней мере более резонное мнение.

Впрочем, я сопоставляю два в общем-то кардинально различных периода (условно говоря, "оттепель" и "перестройку") только для того, чтобы указать на существенную причину нынешнего неадекватного представления о первом из них, имевшем, повторяю, во многом противоположные по сравнению со вторым, смысл и направленность,- то есть преследую цель "расчистки" пути к пониманию "хрущевского" десятилетия.

Хотя в ходе перестройки и даже в последующий период, называемый нередко "постперестройкой", те или иные деятели и идеологи постоянно бросались. словом "революция", действительный "процесс" (по крайней мере с 1991-1992 годов) являл собой, если уж пользоваться традиционной терминологией, попытку реставрации, т. е. "возврата" к тому экономическому и политическому строю, который существовал до 1917 года,- вплоть до "воскрешения" дореволюционного герба с его двуглавым орлом (определенное осознание этого и побудило переименовать вчерашних "левых" - в "правых"). Правда, реставрация - это именно попытка, вернуться в прошлое - да еще и столь дальнее - абсолютно невозможно, и нынешняя Россия, конечно же, имеет очень мало общего и с дореволюционной Россией, и, добавлю, с "капиталистическими" странами Запада и Востока.

Гораздо более уместно слово "революция" по отношению к хрущевскому периоду, хотя дело шло не о революции в собственном смысле слова, а о "реанимации", определенном восстановлении "революционной" атмосферы и радикальных социально-политических акций.

Именно такого рода акцией явилось, например, начатое по инициативе Хрущева (это вообще была первая его инициатива) в январе 1954 года "освоение целины". Сплошным потоком под гром оркестров отправлялись в казахские и западносибирские степи поезда, заполненные людьми - в преобладающем большинстве молодыми,- призванными одним ударом решить "зерновую проблему". Словно возродились столь характерные для послереволюционных лет штурмовые кампании под предводительством партии и комсомола. И сбор зерна за счет освоения целины вырос в среднем на 40%!

Правда, подобные "прорывы" в сфере земледелия заведомо рискованны, ибо здесь надежно неторопливое сотворчество с природой, а не стремительный натиск на нее. Еще в 1970 году журналист-аграрник Юрий Черниченко* опубликовал статью, в которой показал глубокую противоречивость "целинной эпопеи":

"Целина была счастьем моего поколения,... В первые два года на восток уехало больше семисот тысяч человек". Далее журналист напоминал, что почти полвека ранее совершалось "столыпинское" освоение той самой целины: "За 1906-1916 годы в восточные степи было переселено 3078882 человека, закрепились 82 человека из сотни". Иначе пошло дело в 1950 - начале 1960-х годах: "К пятому урожаю в нашей (Кулундинской, где находился тогда журналист.- В. К.) степи от первых эшелонов остались считанные семьи. Даже Вася Леонов, тракторист, получивший звание Героя, и тот бросил дом, дизель, славу и подался куда-то на шахты..." Ибо "потянулись черные бури, снег стал, как зола, пошли неурожаи... хлопцы-целинники, содравшие плугами защитный дерн, увидели вскоре черное небо и поразъехались... Что целинник не задерживается - не новость и... полбеды. Но есть известия - стронулся коренной сибиряк, вот в это и верить бы не хотелось... Емельян Иванович Емельяненко, директор из первых целинников... сказал: "Черт его знает, одну эрозию вроде погасили, лесополосы зеленеют, а вторая, кадровая, все разгорается. Пыльные бури, видно, через срок сказываются, как война..." Главное же - и теперь, после одоления эрозии, не достигнута стабильная прибыльность... нужен уверенный урожай, а не лихорадочная кривая сборов" 1). "Из этого вроде бы следует вывод, что освоение целины было бесплодным предприятием,- в частности, лишний раз доказывающим несостоятельность Хрущева как правителя. Но, во-первых, в 1959 году, например, в стране было собрано в полтора раза больше зерна, чем шестью годами ранее, в 1953-м, а едва ли бы такой прирост был возможен на путях медленного улучшения дела на уже освоенных ранее землях. Во-вторых, нельзя полностью приписывать освоение целины воле Хрущева - это все то же "культовое" представление об истории. В том, что совершалось с 1954 года на западносибирской и казахской целине, воплощалось воля миллионов молодых энергичных людей; другой вопрос - явный недостаток сельскохозяйственных навыков и знаний у подавляющего большинства этой молодежи, бездумно срывавшей весь защитный дерн на огромных пространствах степей, а потом изумлявшейся "черными бурями"...,

Здесь необходимо обратить внимание на очень существенную демографическую особенность хрущевского периода, о коей, кажется, не сказано до сих пор ни слова. В результате тяжелейших потерь во время войны молодых людей от 15" до 29 лет в 1953 году имелось почти на 40% (!) больше, чем зрелых людей в расцвете сил - в возрасте от 30 до 44-х лет (первых - 55,7 млн. человек, вторых - всего 35,6 млн.); что же касается молодых мужчин, их было почти в два раза больше (!), чем зрелых (то есть тех, кому от 30 до 44-х) - 26,5 млн. против всего лишь 13,9 млн. человек*,- не говоря уже о том, что немалая часть людей зрелого поколения принадлежали к инвалидам войны...

И это огромное преобладание молодых людей, надо думать, не могло не сказаться самым весомым образом на характере времени, на самом ходе истории во второй половине 1950 - первой половине 1960-х годов. Закономерно, например, что в литературе и кинематографии этого периода молодежь является, безусловно на первом плане, Вообще стоит серьезно вдуматься в тот факт, что в год смерти Сталина около 30% населения страны составляли дети до 15 лет, те же почти 30% - молодые люди от 15 до 29 лет (включительно) и лишь немногим более 40% - все люди старше 30 лет (то есть включая стариков). К 1970 году эта, в сущности, аномальная демографическая ситуация уже кардинально изменилась: молодые люди от 15 до 29 лет составляли теперь всего лишь немногим более 1/5 населения страны, а люди от 30 лет и старше - около половины.

В высшей степени показательно, что еще более резкое преобладание молодежи имело место после гибельных революционных лет, в 1929 году- то есть во время коллективизации: люди от 15 до 29 лет составляли и тогда почти 30% населения страны, а все люди старше 30 лет - только около 33% (остальные 37% с лишним - дети до 15 лет). И многие так называемые перегибы той поры, которые, как правило, целиком приписывают "вождям", в значительной мере были результатами действий молодых, а нередко даже и совсем юных "активистов", еще не обретших никакого жизненного опыта, не вросших в традиционный уклад жизни и - что вообще присуще молодости - склонных к всякого рода переменам и новизне.

Аналогичной была и ситуация второй половины 1950-х годов, В наше время часто говорят о "шестидесятниках" - о поколении, чья молодость пришлась на эти годы, хотя, пожалуй, более точна употреблявшаяся ранее формула "дети XX съезда", ибо основная направленность поколения проявилась не в 1960-х, а уже в 1956 году. При этом речь обычно идет о сравнительно небольшом слое тогдашних молодых людей, выразивших себя в "идеологической" (в широком смысле слова) сфере.

В действительности уместно говорить о миллионах тогдашних молодых людей, которые не выступали в печати и не снимали кинофильмы, но были, в общем, заодно с тогдашними молодыми "идеологами". Выше я стремился показать, что существеннейшие перемены в жизни страны были тогда, в середине 1950-х, неизбежны, что "маятник" истории начал движение "влево" (пусть и не очень заметное) еще в последние сталинские годы, и, кто бы ни оказался у власти в 1953 году, дело пошло бы примерно так же.

Кстати сказать, многие "шестидесятники" были, без сомнения, "левее" Хрущева, и тот не только многократно и подчас очень резко одергивал их "идеологов", но даже и отправлял в долгое заключение наиболее ретивых (о чем ниже), хотя об этом ныне упоминается редко.

Прежде чем идти дальше, целесообразно сделать одно пояснение. Выше в состав более чем 55-миллионой армии молодежи 1950-х годов зачислены люди до 29 лет, что может показаться натяжкой (ведь 29 - уже, как говорится, солидный возраст). Но до начала "широкой" оттепели "молодые" стремления не могли быть полностью реализованы. Вот характерный пример. Снявший целый ряд имевших громадную популярность кинокомедий Эльдар Рязанов родился в конце 1927 года, в 1950-м окончил Московский институт кинематографии, но его настоящий дебют - сатирический мюзикл "Карнавальная ночь" (который с упоением восприняла, по всей вероятности, вся - именно вся, без исключения - молодежь страны) появился только в 1956-м, когда режиссеру исполнялось как раз 29 лет. И хотя в фильме дело шло всего лишь о подготовке молодежного новогоднего вечера, который тщетно пытался запретить мрачный и в то же время смехотворный бюрократ, роль коего исполнял знаменитый Игорь Ильинский, "Карнавальная ночь" стала своего рода "манифестом" тогдашней молодежи. Вместе с тем есть основания предполагать, что "мечта" о подобном фильме витала в сознании режиссера еще тогда, когда он был студентом. Я исхожу при этом из своего - уже описанного в предыдущей главе - студенческого опыта тех лет, в частности, из того, что еще до 1953 года на факультетских "вечерах" мы разыгрывали так называемые капустники ("жанр", рожденный в свое время в Художественном театре) по смыслу и стилю близкие к этой самой "Карнавальной ночи".

Кинофильм, о котором идет речь, воспевал душевную и бытовую раскрепощенность, явно противопоставляемую догматике и казенщине сталинских времен,- притом, выражая уже сложившуюся настроенность активной части молодежи (той же студенческой), он вместе с тем пробуждал новые веяния в умах и душах молодых людей, живущих в каких-либо захолустных городках и селах, ибо демонстрировался на бесчисленных экранах кинотеатров, домов культуры, клубов и т. п. Обращая внимание на сей фильм, я вовсе не имею в виду какие-то его особые достоинства, но "идеологическая" его роль была, без сомнения, чрезвычайно значительной.

+ + +

Правда, не менее существенное значение имел целый поток тогдашних кинофильмов о революционном прошлом. Одна за другой появлялись с 1956 года экранизации уже более или менее давних литературных произведений - "Сорок первый", "Тихий Дон", "Хождение по мукам", "Оптимистическая трагедия" и т, д., а также кинофильмы о тех же временах, снятые на основе новых сценариев - "Коммунист", "По путевке Ленина", "Рассказы о Ленине", "Синяя тетрадь" и т. п. В этих фильмах было, конечно, немало трагических эпизодов, но в целом собственно революционное - досталинское - время представало в них в сугубо романтизированном виде, как время свободного жизнетворчества - и общенародного и личного,- как эпоха, о которой можно затосковать - оказаться бы, мол, мне там, среди этих живущих полной жизнью людей (пресловутая ностальгия)!

При восприятии таких фильмов никому не приходило в голову что в 1918-1922 годах погибло около двух десятков миллионов соотечественников', что многие принадлежавшие к цвету нации люди эмигрировали или были высланы, что вообще страна находилась тогда подчас на грани полной гибели... Все "негативное" в истории страны после 1917 года было отнесено в тогдашней идеологии к периоду последней трети 1930 - начала 1950-х годов, то есть к эпохе "культа личности",

Автор пространных мемуаров, литературная и, в известной мере, общественная деятельница Р. Д. Орлова (Либерзон), о которой уже шла речь в первом томе этого сочинения, с удовлетворением цитировала позднее (уже став эмигранткой) свое выступление на партийном собрании Московской организации писателей в марте 1956 года (то есть сразу же после XX съезда партии):

"Дни, которые мы переживаем, чем-то напоминают первые послеоктябрьские. Тоже митинговый, бьющий весенним половодьем демократизм... Меня поздравляли, обнимали, целовали". Раиса Давыдовна явно не отдавала себе отчета в том, что восхищающий ее "митинговый демократизм" играл немалую роль и в проклинаемом ею терроре 1937 года; в первом томе (глава "Загадка 1937 года") цитировались ее воспоминания о том, как именно на "демократическом" комсомольском митинге она вместе с другими (в том числе и с детьми репрессируемых!) не без энтузиазма голосовала за уничтожение "врагов народа".

Черпая свои представления из поверхностных сочинений о сталинском времени, многие люди до сих пор полагают, что террор того времени целиком и полностью на "совести" НКВД. Однако на деле (целый ряд фактов приведен в указанной главе моего сочинения) в стране царила атмосфера беспощадности по отношению к любым "уклонам", и сама Р. Д. Орлова покаялась, например, что в свое время на партсобрании по собственной воле процитировала "крамольные" суждения своего сотоварища, Г. С, Кнабе, который, к счастью, отделался увольнением со службы и долговременной безвестностью...

Тут важно вдуматься в само это понятие "демократизм", Древнегреческое слово означает "власть народа",- то есть, в сущности, власть всех и каждого, однако такого рода "идеал" - несбыточная утопия, и в действительности "демократия" всегда оказывается властью какого-либо слоя людей. В 1956 году дело шло о власти коммунистической партии - власти, которая при Сталине как бы переместилась в государство. И для той же Орловой рамки столь любезного ей "демократизма", в сущности, ограничивались рамками КПСС. Она, надо отдать ей должное, сама не раз признала это в своих мемуарах.

Так, в 1956 году она прочитала в рукописи столь знаменитый впоследствии роман Бориса Пастернака "Доктор Живаго" и впоследствии вспоминала: "Мне показалось, что книга о нашей* революции написана извне. Все это было чужим... книга была чужда тому, о чем мы думали, мечтали, спорили... В письме (отвергнувшем роман.- В. К.) редколлегии "Нового мира" (опубликованном в 1958 г.) я нашла оценку романа, близкую моей тогдашней" (цит. соч., с. 161; выделено мною- В. К.).

Здесь очень существенны слова "чужим" и "чужда", ибо очевидно, что речь идет о том бытии и сознании России, которое никак не вмещалось в рамки политики и идеологии КПСС и соответствующего "демократизма" и потому подлежало уничтожению или хотя бы оттеснению на "задворки" истории. Нет сомнения, что в 1956 году в стране еще было 'достаточно много людей, к которым не подходила популярная тогда формула: "Мы - родом из Октября" (для младшего поколения составилась аналогичная формула: "Мы - дети XX съезда"), ибо они так или иначе были порождены многовековой историей России; однако эти люди вынуждены были скрывать свою "родословную" или хотя бы не обнаруживать ее со всей ясностью.

Пастернак же, несмотря на то, что он считал Революцию неизбежным и даже естественным итогом предшествующей истории России, вместе с тем не отказывался в своем романе и от этой предшествующей истории своей страны',- с чем не могли согласиться абсолютное большинство советских писателей (не говоря уже о том, что отвергнутый редакцией "Нового мира" роман Борис Леонидович передал в "буржуазное" издательство),

Поэтому даже считавшиеся более или менее "демократическими" писатели беспощадно осудили своего коллегу и письменно, и устно, и даже жестом (поднимая руки на собрании за исключение Бориса Леонидовича из Союза писателей); среди них- В. Дудинцев, В. Инбер, В. Катаев, Л. Мартынов, В. Панова, И. Сель-винский, Б. Слуцкий, А. Твардовский, В. Шкловский... (Р. Орлова, как она сама сообщает, еще не была в 1958-м членом СП, но есть основания полагать, что она оказалась бы заодно с перечисленными).

Это показывает сугубую ограниченность "демократизма" хрущевской поры, но гораздо важнее увидеть в эпизоде с пастернаковским романом другую сторону дела, отмеченную той же- Р. Орловой: дореволюционное бытие и сознание России представало в ее глазах как "чужое", "чуждое". В дальнейшем я буду стремится показать, что в этой "отчужденности" своего рода ключ к пониманию всей послереволюционной истории страны- вплоть до сего дня. И в годы хрущевского правления отчужденность от многовековой России значительно усугубилась.

В 1936 году, как было показано выше, мыслителю-эмигранту Георгию Федотову представлялось, что в результате различных "контрреволюционных" а^ций, начавшихся в СССР на рубеже 1934-1935 годов, Россия "воскресает" после грандиозного революционного катаклизма. В этом заключалась известная доля истины, и (о чем уже подробно говорилось), если бы не совершился определенный поворот в таком направлении, Отечественная война могла бы закончиться иначе (и, в частности, не обрела бы само свое название...). Как и в других случаях, я отнюдь не имею в виду "альтернативное" мышление об истории: во второй половине 1930-х годов происходило именно то, что происходило, и вообще история (как уже отмечалось) несет в себе свой объективный смысл,- более весомый, чем любые наши субъективные мысли о ней...

Но после Победы, когда СССР закономерно стал "вождем" целого "соцлагеря", уже невозможно было делать основной упор на собственной, "национальной" истории (выше шла речь о том, что в наиболее "самостоятельной" из стран соцлагеря, Югославии, этого рода тенденции в жизни СССР вызывали в 1947-1948 годах открытое возмущение)*.

Что же касается хрущевского периода, в продолжение его осуществляется многосторонняя реанимация революционных духа и буквы, время с середины 1930-х до смерти Сталина подвергается самому резкому осуждению, и разрыв с предреволюционной историей становится намного более глубоким. Это с очевидностью выразилось в происходивших в хрущевские годы своего рода второй коллективизации деревни, новой и весьма жесткой атаке на Церковь, резком расширении коммунистической пропаганды и т, д.

+ + +

Выше говорилось о нынешнем восхвалении Хрущева за те или иные его действия. Но в последнее время был опубликован ряд воспоминаний людей из ближайшего его окружения, которые оценивают роль Никиты Сергеевича весьма и весьма, негативно. Правда, есть основания предполагать, что на оценки некоторых из таких авторов повлияло личное недовольство Хрущевым, ибо они по его воле снимались с высоких должностей (а в то время подобные случаи очень многочисленны) или вообще подвергались гонениям (как, например, В, М. Молотов или Д. Т. Шепилов).

Но вот мемуары под заглавием "В годы руководства Н, С. Хрущева", принадлежащие многоопытному В, Н. Новикову, который занял пост зам, наркома вооружения СССР еще в 1941 году, а в I960-1963-м был заместителем председателя Совета министров СССР, то есть Хрущева, председателем Госплана СССР и представителем СССР в СЭВ; правда, в 1963-м году он был "понижен" до министра-председателя Комиссии по внешнеэкономическим вопросам, но это не являлось серьезной опалой, могущей вызвать тяжкую обиду.

Владимир Николаевич утверждал, что "государственная машина, раскрученная до 1953 г., продолжала работать и двигалась в основном вперед независимо от того, кто где сидел. Мне даже представляется, что если бы тогда "там" вообще никого не было, страна продолжала бы существовать и развиваться по линии, намеченной ранее".

Но, констатирует В. Н. Новиков, "стремление к реорганизациям у Хрущева проявилось почти с самого начала его деятельности... Никак нельзя написать, будто все предложения Хрущева были дурными, как тщатся доказать некоторые его ненавистники. Были и явно разумные".

Вместе с тем, давая конкретные характеристики хрущевских "реорганизаций", его бывший заместитель оценивает их достаточно противоречиво. "Одним из крупных шагов в промышленности,- напоминает он,- стало тогда (в 1957 году.- В. К.) решение о создании совнархозов и ликвидации в связи с этим промышленных министерств... Хрущев видел в этой форме приближение местных партийных и советских органов к управлению промышленностью... Если говорить о деятельностью совнархозов, то можно сказать, что на первом этапе они сделали немало хорошего. Ошибка же заключалась в том, что систему управления промышленностью подстроили к .существовавшей системе организации парторганов... Соблюдался принцип: обком КПСС - совнархоз".

Но едва ли можно говорить в данном случае об "ошибке"; выше было показано, что власть стала перемещаться из государства в партию, и результат, который В. Н. Новиков считает "ошибкой", был всецело закономерен. Не менее существенно, что введение совнархозов (советов народного хозяйства) являлось тем "возвратом" к революционной эпохе, который вообще типичен для хрущевского времени (совнархозы играли руководящую роль с декабря 1917 до марта 1932 года, когда их функции были целиком переданы наркоматам).

В. Н. Новиков утверждает, что введение совнархозов явилось одной из причин антихрущевской оппозиции, что именно тогда (в 1957-м) "сложилась т. н. антипартийная' группа... Более молодые члены и кандидаты в члены Политбюро (точнее, Президиума-В. К.) высказывались за Хрущева, "старая гвардия" (Молотов, Маленков, Каганович, некоторые иные,..) выступила против..."

Как известно, совнархозы были ликвидированы вскоре после "свержения" Хрущева, в 1965 году. Но В. Н. Новиков пишет; "Я отвергаю мнение тех лиц, тоже работавших в ту пору на достаточно высоких постах, кто сегодня пишет о ненужности совнархозов... Поначалу (повторюсь) от совнархозов был большой толк. Хуже пошло дело, когда начали проявляться волюнтаристские методы при решении различных вопросов хозяйства страны. С течением времени такого типа решения становились все более частыми"? и т. д.

В последнее время появилось немало сочинений, в которых Хрущева обвиняют в "развале", "подрыве" и т. п, созданной ранее мощной государственной системы социализма, притом - что вообще-то парадоксально - обвинения этого типа исходят из уст "левых" ("левых" в том истинном значении сего слова, которое стало очевидным лишь в наши дни) идеологов. Но, во-первых, глубокая суть "хрущевских" реорганизаций основывалась на состоянии страны в целом - в частности на устремленности той чрезвычайно многочисленной (около трети от всего населения, включая детей и стариков) молодежи, о которой шла речь выше; приписывание определяющей роли Никите Сергеевичу - все тот же "культ". А во-вторых, уместно ли говорить о "развале" в свете тогдашних достижений?

Конечно, технологический фундамент страны был заложен еще до 1953 года, но то, что воздвигалось на нем позднее, поистине грандиозно: 27 июня 1954-го - пуск первой в истории мира АЭС; 4 октября 1957-го - запуск первого в мире спутника и спуск на воду опять-таки первого в мире атомного ледокола; 14 октября 1959-го - первое прилунение межпланетной станции; 1 января 1961-го - первый человек в космосе; 12 октября 1964 (кстати, за два дня до "свержения" Хрущева) - начало полета трехместного космического корабля и т. д.

Напомню еще, что с 1954 по 1964 год производство электроэнергии увеличилось почти в 5 раз, добыча нефти - в 3,5 раза, выплавка стали - в 2 раза, производство цемента - в 3,2 раза и т. п. Словом, едва ли есть серьезных основания для полного отвержения хрущевских "реорганизаций" (хотя к 1964 году их потенциал, по-видимому, был исчерпан). Определенное высвобождение человеческой энергии из-под директивной опеки всевластных министерств дало плоды, и это было своего рода возвратом (разумеется, не буквальным, а только являющим собой аналогию) ко времени движимого "революционным" энтузиазмом восстановления и, затем, интенсивного роста промышленности в конце 1920 - начале 1930-х годов, когда и действовали совнархозы (восстановленные в 1957-м).

Правда, гораздо хуже обстояло дело в сельском хозяйстве. За те же годы сбор зерна и производство мяса увеличились примерно в 1,5 раза, но при этом нельзя не учитывать, что в 1,2 раза выросло и население страны,

Как уже сказано, в послесталинское время предлагалось две программы - маленковская, являвшая собой как бы новый вариант НЭП, в частности, делавшая ставку на расширение и поощрение приусадебных личных хозяйств колхозников и совхозных рабочих, и хрущевская, которая, напротив, имела в виду сосредоточение всех усилий в "укрупненных" колхозах и совхозах, для чего начались урезания и ущемления личных хозяйств. До сего дня многие авторы уверяют, что, если бы сельское хозяйство пошло тогда по первому пути, оно процветало бы. Не раз приходилось слышать впечатляющую, на первый взгляд, информацию: приусадебные участки занимали тогда всего лишь примерно 3% посевных площадей, но на них производилось примерно 50% сельскохозяйственной продукции (картофель, овощи, мясо, молоко и т. д.), не считая только зерновых и технических культур. Отдать бы мол этим людям еще 3% посевных площадей...

Но это всего лишь странный самообман, ибо хозяева этих участков не обладали какой-либо техникой', энергоносителями, лошадьми, кормами, пастбищами, удобрениями, семенами и т. п. и все это получали - более или менее "законно" - в своих колхозах и совхозах, и даже вывоз продукции "частников" на рынки не обходился без колхозного и совхозного Транспорта. Не приходится уже говорить о зерне, подсолнечнике, сахарной свекле, льне, хлопке и т, д, которых "частники" и не брались выращивать.

Программа Хрущева была по сути дела прямо противоположной; он, в частности, ориентировался на крупные и оснащенные по последнему слову техники фермы, или, вернее, целые агрофирмы США, хотя, понятно, не имел в виду, что аналогичные мощные хозяйства, "агрогорода", в СССР будут в собственности отдельных лиц; он собирался "заимствовать" из-за океана только технологическую, но не собственно экономическую сущность тамошнего сельского хозяйства.

Уже по одной этой причине реальный успех был невозможен, ибо мощным двигателем американских агрофирм является способная постоянно расти прибыльность, четко выражающаяся в долларах, что в СССР того времени было, конечно, немыслимым. Нельзя не добавить к этому, что богатое государство США вкладывало в сельское хозяйство миллиарды, а позднее десятки миллиардов долларов'.

- Но не менее утопичной являлось уже сама себе выдвинутая цель "догнать и перегнать" США по производительности сельского хозяйства. Так, в 1961 году вышла в свет своего рода конкретная программа этой "гонки" - книжка под названием "СССР - США (цифры и факты)", в которой (что может даже удивить) достаточно ясно выразилась несостоятельность предпринятой гонки:

"Территория США находится в зоне умеренного и субтропического климата. Северная граница США лежит на параллели несколько выше городов СССР - Винницы, Полтавы, Сталинграда. Даже в наиболее засушливых районах США выпадает за год 400- 700 мл осадков... В Советском Союзе... урожай в обширных районах часто страдает от засухи. Основные сельскохозяйственные районы США по своим климатическим условиям сопоставимы только с (выделено мною.- В. К.) с южными районами Украины, с Северным Кавказом и Черноморским побережьем Закавказья".

Но далее тут же утверждалось: "Несмотря на менее (надо было бы сказать "гораздо менее".- В. К.) благоприятные почвенно-климатические условия, социалистическое сельское хозяйство СССР развивалось такими быстрыми темпами, которые оказались недосягаемыми для капитализма"^

Итак, единственное и все же достаточное, что должно-де позволить догнать и перегнать США в области сельского хозяйства,- "социалистические темпы"....Разумеется, из этого ничего не вышло, и уже цитированный В. Н. Новиков с горечью констатировал: "Если еще в I960 г. мы продавали зерно социалистическим странам (частично и в капиталистические) ежегодно 7-9 млн. тонн, то в 1963**-1964 гг. мы стали покупать до 12 млн. тонн. Так было положено начало тем закупкам хлеба, которые постоянно возрастали..." 5)

Некоторые авторы целиком возлагают вину за эти закупки, производимые, казалось бы, великой хлебной державой, на Хрущева. Однако корни такого положения дела уходят в пережитый страной революционный катаклизм, и уж Никиту Сергеевича в данном случае уместно не клясть, а одобрять, ибо в 1932-1933-м и в 1946-1947 годах, когда в стране свирепствовал голод, хлеба за границей не покупали... Правда, скажу в очередной раз, что перед нами заслуга не лично Хрущева, а самого хода времени.

Те, кто утверждают, что Хрущев проявлял крайнюю жестокость под давлением Сталина, а, придя к власти, стал чуть ли не гуманистом, фальсифицируют историю. При Хрущеве палили из стрелкового и танкового оружия по группам выражавших какое-либо недовольство людей в Тбилиси (1956 год), Темир-Тау (1959), Новочеркасске (1962) и т. д. Получали при нем сроки заключения до 10 (!) и даже 15 (!) лет и "инакомыслящие" - к тому же нередко весьма умеренные - группы (в основном, студенческие) Льва Краснопевцева (Москва, 1957), Револьта Пименова (Ленинград, 1957), Виктора Трофимова (Ленинград, 1957), Сергея Пирогова (Москва, 1958), Михаила Молоствова (Ленинград, 1958), Александра Гинзбурга (М., I960), Владимира Осипова (М, 1961), Левко Лукьяненко (Львов, 1961), Виктора Балашова (М, 1962), Юрия Машкова (М, 1962), Николая Драгоша (Одесса, 1964) и многие другие. Ныне их судьбы более или менее подробно охарактеризованы в ряде сочинений".

При этом важно отметить, что почти все репрессированные в те годы по политическим обвинениям люди, в сущности, не были против социализма; они только стремились к большей "демократизации" общества, чем это предусматривал Хрущев. Характерно, что главные участники студенческой группы Виктора Трофимова, приговоренные к 10 годам лагерей, в конце концов были - очевидно, не без ведома Хрущева - в 1963 году освобождены из лагеря, правда, отсидев до того шесть лет...

+ + +

В. Н. Новиков, завершая свои воспоминания о Хрущеве, написал: "Один из минусов личности Хрущева - непостоянство. Он мог сегодня обещать одно, а завтра сделать другое. Государственный деятель не имеет право так поступать" 7).

Представляется более верным видеть в этом проявление "своеобразия" не личности Никиты Сергеевича, а исторического периода, который так или иначе "возрождал" (разумеется, не в прямом, буквальном смысле слова) характер революционной эпохи 1917 - начала 1930 годов, когда "военный коммунизм" вдруг сменялся вроде бы противоположной ему НЭП, последняя - столь же нежданной коллективизацией и т. п. И на рубеже 141950-1960-х годов сама страна (а вовсе не только "руководство" во главе с Хрущевым) переживала всякого рода сдвиги и ломки, которые многие люди - особенно молодые - воспринимали с воодушевлением и большими надеждами.

Приведу один демографический показатель, в котором ясно выразилось это мощное "движение" страны. Согласно переписи 1959 года в составе сельского населения СССР имелось 16,7 млн, людей в возрасте от 10 до 19 лет, а спустя II лет по переписи 1970 года, жителей села в возрасте от 21 до 30 лет было всего лишь около 10 млн., то есть на 41% меньше!' Этот громадный отток молодежи в города объясняют различно - и неблагоприятными условиями деревенского бытия, и определенной "раскрепощенностью" граждан села, совершавшейся в то времена. Но наиболее существен сам факт движения миллионов молодых людей - факт, если угодно, "революционный".

Могут возразить, что история России в целом изобилует всякого рода передвижениями больших масс населения - здесь и начавшееся в давние века освоение восточных земель, и уход множества крестьян в долгую зимнюю пору на заработки в города, и столь характерное для России странничество (и просто бродяжничество). Все это так, но переселенцы прежних времен нередко бережно переносили на новые места всю свою исконную жизненную культуру, уходившие на заработки возвращались в родные места, странники "собирали" на своем пути нечто существенное для всей России и т. д.

Между тем в послереволюционные годы люди чаще всего отрываются от породившей их почвы бесповоротно, притом отрываются как насильственно (скажем, высланные из родных мест во время коллективизации), так и вроде бы вполне добровольно (в ту же пору освоения целины).

Разрыв с предшествующей историей России совершается в 1920-1960-х годах, разумеется, не только в сфере реального бытия, но и так сказать, по всей шкале, по всем параметрам - вплоть до чисто духовных и интеллектуальных сфер. Были, в сущности, начисто выброшены на "свалку истории" не только собственно религиозные ценности, не только богословие как таковое, но и высшие проявления отечественной мысли - от философской до экономической. Так, более или менее "воскрешенные" ныне, в наше время, экономисты-аграрники А. В. Чаянов и Н. Д. Кондратьев до 1930 года стремились глубоко изучить многовековое развитие сельского хозяйства страны и обосновать его наиболее плодотворный дальнейший путь. Но уже весной 1928 года без всяких оснований считающийся "защитником крестьянства" Бухарин заклеймил планы Кондратьева как "совершенно откровенную кулацкую программу" 8), и в конечном счете эти замечательные мыслители-экономисты были погублены...

В самой краткой формуле их сельскохозяйственную программу можно определить как программу органического сочетания личного и общинного- сочетания, которое и определяло все позитивное в аграрной истории России. Напомню, что выше приводились слова известнейшего американского "русоведа" Ричарда Пайпса, являющегося, естественно безоговорочным сторонником частнособственнического сельского хозяйства, но тем не менее после внимательного изучения нашей аграрной истории признавшего: "...российская география не благоприятствует единоличному земледелию... климат располагает к коллективному ведению хозяйства" 9).* Стоит отметить, что хотя климат России, возможно, в самом деле лежит в основе "коллективности" или, вернее, общинности ее сельского хозяйства, нельзя не учитывать и сложившееся за столетия мировосприятие,- в частности, отношение к труду и к трудящимся рядом людям, словом, то, что теперь часто определяют заимствованным с Запада термином "менталитет".

В ходе коллективизации все "личное", "частное" беспощадно подавлялось, но начиная с 1935 года было в той или иной мере узаконено, чем, между прочим, крайне возмущался находившийся за рубежом Троцкий (см. выше). И накануне войны положение в сельском хозяйстве было более или менее удовлетворительным. Страшный ущерб нанесла, конечно, война: лишь к моменту прихода к власти Хрущева ее последствия стали преодолеваться, При этом, отмечает современный историк, "прирост валовой продукции сельского хозяйства... по целому ряду показателей был достигнут в основном за счет увеличения продуктивности личных подсобных хозяйств", однако тут же начинается "наступление на личные подсобные хозяйства... 6 марта 1956 г. (то есть сразу после XX съезда.- В. К.) принимается постановление", которым "запрещалось увеличивать размер приусадебного участка колхозника за счет общественных земель и даже рекомендовалось сокращать его. Здесь же был закреплен принцип ограничения количества скота, находящегося в личной собственности колхозника..." 10)

Все это являло собой в конечном счете реанимацию "революционного" наступления на остатки "частнособственнических" элементов в жизни страны. И в очередной раз подчеркну, что дело было вовсе не только в личной воле самого Хрущева,- его "революционность" всецело разделяла очень значительная часть населения страны - особенно из числа молодежи, которая составляла тогда, как было показано, около трети населения, а если не считать детей до 15 лет, даже более 40%.

Вот характерный факт: молодой в то время писатель Владимир Тендряков, который, между прочим, позднее превратился в радикального "либерала", в 1954 году опубликовал повесть "Не ко двору", на основе которой как раз в 1956 году был снят очень популярный тогда кинофильм "Чужая родня", крайне резко, как нечто отвратительное, обличавший "пережитки" собственничества в крестьянстве (помимо прочего, один из героев фильма, первоклассный плотник, был заклеймен за то, что хотел получить от колхоза плату за свой труд!,.). В 1958 году тот же Тендряков сочинил воинствующую антирелигиозную повесть "Чудотворная", тоже превращенную в 1960-м в обошедший все экраны одноименный кинофильм. Через много лет Тендряков написал воспоминания о встрече Хрущева с писателями и всячески поносил Никиту Сергеевича, но в 1950-1960-х годах он явно был его вернейшим сподвижником... И есть основания утверждать, что кинофильмы, снятые на основе повестей Тендрякова, имели не менее сильное (хотя и иное по своему характеру) воздействие на поведение и сознание молодежи, чем многочисленные хрущевские речи, особенно если учесть, что в фильме "Чужая родня" в роли борца с "соботвенничеством" выступал обаятельнейший молодой актер Николай Рыбников.

Говоря об этом, я отнюдь не ставлю задачу "осудить" Хрущева и того же Тендрякова. В конечном счете дело шло о закономерном и объективном ходе истории страны; хрущевские речи и тендряковские повести только выражали собой этот ход истории, начатый Революцией, как бы "скорректированный" в середине 1930 годов "контрреволюционными" акциями, но в середине 1950-х вновь повернувший "влево".

Важно осознать, что революционный катаклизм начала века с неизбежностью породил последующие разнонаправленные резкие движения "маятника" истории, и что это привело к особенно негативным последствиям в сельском хозяйстве, ибо оно, нераздельно связанное с самой почвой - и в буквальном, чисто природном смысле, и в смысле прочной жизненной и духовной основы трудящихся на земле людей,- способно плодотворно существовать при сохранении определенной уравновешенности и традиционности.

Тридцать с лишнем лет назад в разговоре с одним из авторитетнейших наших литературоведов-мыслителей Н. Н. Скатовым я обмолвился о том тяжелейшем, непоправимом уроне, который нанесла нашему сельскому хозяйству коллективизация. Но Николай Николаевич, который ближе, чем я, знал положение в сельском хозяйстве, ибо родился в 1931 году и жил до 1962-го не в столицах, а в Костроме, решительно возразил, что главный вред нанесла не коллективизация как таковая, от которой к концу 1930-х деревня так или иначе оправилась, а лавина все снова и снова предпринимаемых "реорганизаций". И после серьезного раздумья я согласился с ним.

Ведь в самом деле есть основания утверждать, что своего рода вторая "коллективизация" деревни, имевшая место при Хрущеве, нанесла сельскому хозяйству если не больший, то и, пожалуй, не меньший урон, чем первая. Правда, показатели, например, производства зерна возросли: в 1949-1953 годах в среднем 80,9 млн. тонн в год, а в 1959-1963-м - 124,7 млн. тонн, то есть на 44,2 млн. тонн больше. Однако 51,6 млн. тонн (в среднем) из этих 124,7 млн. тонн были получены за счет освоения целинных" земель", и, следовательно, при Хрущеве производство зерна на "основных" посевных площадях упало (в среднем) с 80,9 до 73,1 млн. тонн! И это - несмотря на весьма значительное увеличение поставок селу техники и удобрений...

По-своему прямо-таки замечательно следующее рассуждение из воспоминаний самого Хрущева о том, что "в стране существовала возможность расширения посевных площадей за счет распашки целинных земель, но этого не делалось... Сталин был категорически против, запрещая производить дополнительную распашку земель и вводить их в севооборот. Возможно, он хотел сосредоточить внимание на культуре земледелия, получив увеличение производства зерна за счет роста урожайности, более интенсивного ведения хозяйства. Это правильный (!-В. К.) путь, но сложный, трудоемкий..." 12) То ли дело "революционная" кампания!

Современный историк Е. Ю. Зубкова, говоря о росте валового сбора зерна в хрущевские годы за счет освоения целины, вместе с тем утверждает, что "аналогичный прирост можно было бы получить за счет повышения урожайности на уже освоенных землях... однозначный поворот к целине, по существу, означал отказ от интенсивных методов подъема сельского хозяйства, возвращение на прежнюю (начатую Революцией- В. К.) дорогу... использования новых ресурсов - благо таковые еще существовали. Фактически это означало... возврат к "панацейным" и "быстродействующим" средствам решения экономических проблем, нередко сводящимся к внеэкономическому принуждению либо сознательному энтузиазму. На реальную политику определенное давление оказывали и настроения нетерпения, идущие снизу. Их влияние... подталкивало руководство к использованию... прежних методов "штурма и натиска"" 13).

В этом рассуждении Е. Ю. Зубковой выразилось плодотворное стремление понять ход истории не в "культовом" духе. Так уж сложилось, что после 1953 года и Хрущев, и будущий его обличитель киносценарист Тендряков, и миллионы рядовых людей - в особенности молодых - делали, в общем, одно дело, которое все они так или иначе считали продолжением великого дела Революции.

Но это продолжение уже не несло в себе той энергии и безоглядности, которые двигали страну после 1917 года, и не могло занять много времени.

Еще в июне 1957 года, как известно, 7 членов Президиума ЦК из 10-не считая самого Хрущева - выступили против "авантюризма" в проводимой им политике, прежде всего экономической. До сего дня имеет хождение внедренная в те времена версия, что дело шло о борьбе "сталинистов" против "антисталиниста" Хрущева. Однако, во-первых, вопрос о Сталине тогда, в сущности, вообще не обсуждался, а во-вторых, против Хрущева выступили не только давние сподвижники Сталина Молотов и Каганович, но и намного более молодые, вошедшие в Президиум ЦК только в 1952 году) виднейшие руководители экономики М. Г. Первухин и М. 3. Сабуров; не менее характерно, что за Хрущева были такие сомнительные "антисталинисты" как Микоян и Суслов (третий из защитников Никиты Сергеевича - его украинский выдвиженец Кириченко).

Однако силами давнего сподвижника Хрущева, председателя КГБ (заменившего в 1954 году МГБ) И. А. Серова, были срочно собраны члены Пленума ЦК, большинство из которых еще не "разочаровались" в Никите Сергеевиче и проводимой под его руководством политике, и расправились с "оппозиционерами".

К 1964 году, когда Президиум ЦК во второй раз решил отстранить Хрущева, в его составе от Президиума 1957 года оставались двое - Микоян и Суслов. Но теперь все 10 членов, кроме несколько колебавшегося осторожного Анастаса Ивановича, выступили единогласно, да и Пленум ЦК на этот раз собрал не Хрущев, а его противники,- с помощью опять-таки председателя КГБ, которым был тогда В. Е. Семичастный. Правда, судя по его позднейшему рассказу, имелись и в то время члены ЦК, поддерживавшие Хрущева.

Пока заседал (еще до Пленума) Президиум, в кабинете Семичастного раздаются "звонки: "Слушай, что ты сидишь, там Хрущева снимают! Надо спасать идти!.." Другой звонит; "Слушай, там Хрущев уже победил! Надо идти спасать Политбюро!" А потом, уже на второй день, с Брежневым созвонился и говорю: "...я уже не смогу в следующую ночь членов ЦК удержать, потому что они начинают бурлить и могут пойти к вам спасать кого-то - или вас, или Хрущева..." И в 6 часов - Пленум"..."

По-видимому, не столько осознавая со всей ясностью, сколько ощущая и малую "полезность", и большую опасность той реанимации "революционных" действий и призывов, которые периодически исходили от Хрущева (притом, повторю еще раз, с опорой на достаточно широкие слои населения), его сподвижники определили все это по-своему удачным термином "волюнтаризм" и 14 октября 1964 года отправили Никиту Сергеевича в отставку.

Хрущев с гордостью писал впоследствии, что его в 1964 году всего-навсего отправили на пенсию, а не в тюрьму или к стенке в силу его собственной великой заслуги, имея в виду главным образом, надо понимать, свою "мягкость" по отношению к выступавшим против него в июне 1957-го "оппозиционерам" из Президиума ЦК. Однако тремя годами ранее Хрущев - вместе с другими - беспощадно расправился с Берией и рядом его сподвижников, а в конце 1954-го - уже почти по единоличной воле - с Абакумовым (ныне, кстати сказать, "реабилитированным"). Что же касается его противников 1957 года, то едва ли кто-либо из членов тогдашнего Президиума ЦК решился бы учинить расправу с семью сочленами из десяти... любой из них ограничился бы постепенным лишением их власти - что и сделал Никита Сергеевич.

+ + +

Как известно всем, после отстранения Хрущева началась эпоха застоя, длившаяся более двух десятилетий. Ходили слухи, что новый первый, а с 1966-го по 1982-й генеральный, секретарь ЦК Брежнев нередко повторял: - Главное - не раскачивать лодку... Если это даже фольклор, он весьма точно характеризует брежневскую политику... 


А) Позднее, в конце 1980 - начале 1990-х годов, этот ранее серьезный автор впал в своего рода перестроенную истерию, но не будем перечеркивать его заслуги I960-1970-х годов.

Б) То есть 18 лет в 1956-м.

В) Скажем, в 1970 году, в период т, н. застоя, мужчин в возрасте от 15 до 29 было 26,5 млн., а от 30 до 44-х - 27,2 млн., т. е. даже больше, чем молодых!

Г) Согласно новейшим подсчетам, в начале 1918 в стране было 148 млн. человек, а через пять лет, в начале 1923-го,- 118,5 млн. люден старшее лет; таким образом, население уменьшилось на 29,5 млн, то есть на 19,9% (даже в 1941-1945-м потери были насколько меньше - 19,5%) (Народонаселение. Энциклопедический словарь, М., 1994, с. 619-620).

Д) "Нашей" здесь явно означает не Российской (Революция, конечно, захватывала так или иначе Россию в целом), а принадлежащей определенному слою "победителей",

Е) О собственно художественной ценности пастернаковского романа шли и идут споры, но этой стороны проблемы я не касаюсь; речь идет о его идеологическом смысле.

Ё) Впрочем, и в СССР резкой критике подвергались "националистические" проявления в политике и идеологии тех или иных восточно-европейских соцстран и, в особенности, Китая.

Ж) Уместно толкование: "антипартийная" - значит "прогосударственная",

З) Невозможно же обходиться одной лопатой...

И) Так, например, в 1986 году только из федерального бюджета США (не считая бюджеты штатов) на поддержку сельского хозяйства было израсходовано 31,4 млрд. долл. (Современные США. Энциклопедический справочник. М., 1988, с. 154). " То есть спустя два года после издания книги "СССР - США".

К) Соотношение не вполне точное, так как в 1970 году речь должна бы была идти о людях в возрасте 21-31 года; но при этом едва ли получилось бы существенное расхождение цифр. .

Л) По-своему даже забавно, что в конце 1980 - начале 1990-х годов множество "туземных" авторов, которые, казалось бы, должны знать историю России по крайней мере не хуже Пайпса, тем не менее требовали уничтожения колхозов и насаждения единоличных "фермеров".

М) Урожаи на них, как уже говорилось, были не стабильны: так, в 1960-м 58,7 млн. тонн, а в 1963-м - всего 37,9, т. е. падение урожая более чем на треть.

 

Примечания:

1) "Литературная газета" от 18 марта 1970 года.

2) Орлова Раиса, Воспоминания о непрошедшем времени, М, 1993, с. 225, .226,

3) Новиков В. Н. В годы руководства Н. С. Хрущева. "Вопросы истории", 1989, №1, с. 106, №2, с, 105, №1, с. 108, №2, с. 110, III, 115.

4) СССР-США (Цифры и факты). М., 1961, с. 52,58.

5) "Вопросы истории", 1989, N 2, с. 113.

6) См.; Рождественский С. Р. Материалы к истории самодеятельных политических объединений в СССР после 1945 года- В кн.: Память. Исторический сборник. Выпуск 5. Москва - Париж, 1982; Алексеева Л. История инакомыслия в СССР. Новейший период. Вильнюс-Москва, 1992; Власть и оппозиция. Российский политический процесс XX столетия. М 1995.

7) "Вопросы истории", 1989, №2, с. 117.

8) Бухарин Н. И. Путь к социализму. Избранные произведения. Новосибирск, 1990, с. 281.

9) Пайпс Ричард. Россия при старом режиме. М, 1993, с. 30.

10) Зубкова Е. Ю. Оттепель (1953-1964),- В кн.: История России. XX век. М 1996, с. 524-525.

11) СССР в цифрах в 1973 году. М, 1974, с. 105.

12) Хрущев Никита Сергеевич, Воспоминания. Избранные фрагменты. М, 1997, с. 407-408.

13) Зубкова Е. Ю. После войны: Маленков, Хрущев и "оттепель".-В кн.; История Отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории Советского государства. М, 1991, с. 307.

14) От оттепели до застоя. М, 1990, с. 189

15) "Правда", 5 февраля 1931 года,

16) Малая Советская энциклопедия. М, 1930-1931, т. 6, с. 186, 187; т. 7, с. 418.

17) Цит. по кн.: Реабилитация. Политические процессы 30-50-х годов, М 1991, с. 49,29.

Обложка книги

Кожинов В.В. Россия век XX (1939 - 1964). Москва, 1999 г.


Далее читайте:

Мемориальная страница Вадима Кожинова.

Кожинов В.В. - Черносотенцы и Революция Москва 1998

Кожинов В.В. Россия век XX (1901 - 1939). Москва, 1999 г.

Обложка книги

Кожинов В.В. Победы и беды России. Москва, Алгоритм, 2000 г.

Обложка книги

Кожинов В.В. История Руси и Русского слова. Москва, Алгоритм, 1999 г.

 

 

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ



ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС