Желябов Андрей Иванович
       > НА ГЛАВНУЮ > БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ > УКАЗАТЕЛЬ Ж >

ссылка на XPOHOC

Желябов Андрей Иванович

1851-1881

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

ХРОНОС:
В Фейсбуке
ВКонтакте
В ЖЖ
Twitter
Форум
Личный блог

Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ
ХРОНОС. Всемирная история в интернете

Андрей Иванович Желябов

Желябов Андрей Иванович. Кличка "Борис". (17(29).08.1851 - 03(15).04.1881) Родился в усадьбе Султановка Таврической губернии. Учился в Керченской гимназии (1860-69), на юридическом факультете Новороссийского университета в Одессе (1869-71, исключен за участие в студенческих выступлениях).

В 1873 примкнул к кружку "чайковцев" в Одессе. С 1874 стал активным участником "хождения в народ", неоднократно арестовывался. Арест. в сент. 1874 года. По процессу 193-х оправдан. С 1878 перешел на нелегальное положение. В 1879 был принят в число членов "Земли и воли", а после раскола организации стал одним из создателей "Народной воли" (август 1879).Член И. К. „Народной Воли". Основал в 1880 г. „Рабочую Газету". Участник покушения.под Александровском и многих других покушений, организатор 1 марта 1881 г. Арест. 27 февр. 1881 г. Верховным уголовным судом 26—29 марта приговорен к смертной казни. Повешен 3 апреля.


Желябов Андрей Иванович (1851—1881) — российский общественный деятель, один из организаторов движения революционного народничества.

С 1873 г. член кружка «чайковцев» в Одессе. Участник Липецкого и Воронежского съездов революционных народников, один из создателей и руководителей организации «Народная воля», ее военных, рабочих и студенческих отделений, член Исполкома, редактор «Рабочей газеты».

Один из главных организаторов покушения на Александра II 1 марта 1881 г. На процессе «первомартовцев» произнес программную речь. Повешен 3 (15) апреля в Санкт-Петербурге.

Орлов А.С., Георгиева Н.Г., Георгиев В.А. Исторический словарь. 2-е изд. М., 2012, с. 183.


В его сердце была страсть, В его глазах - предсказание смерти.

А.Ч.Суинберн

Зовут меня Андрей Иванович Желябов,
от роду — 30 лет,
вероисповедание... ,
крестьянин Таврической губернии, Феодосийского уезда, села Николаевки;
служу для освобождения родины;
из родных имею отца, мать, сестер, брата (Александру, Марию, Ольгу, Михаила); все они живут в том же Феодосийском уезде;
женат, имею сына; где находится семейство, не знаю; полагаю, у тестя моего Яхненко, в Тираспольском уезде, Херсонской губ.
Был судим по "процессу 193-х" и оправдан.
Жил на средства из фонда для освобождения народа. Жил под многими именами; называть их считаю неуместным.
Признаю свою принадлежность к партии Народная Воля. Признаю, что организовал александровское покушение и смыкал батарею, т. е. покушение взорвать императорский поезд 17 ноября 1879 года под г. Александровском, где наш тогда под фамилией Черемисова.
Настоящей квартиры моей в Петербурге, а равно и знакомых назвать не желаю. При задержании меня взят при мне заряженный револьвер системы Смит и Вессона и несколько патронов, а также в запечатанном конверте два листа, написанные шифром, открыть который, понятно, не желаю.

1866 г. «Я радовался каракозовскому выстрелу, и чувствовал к царю такую же симпатию, как и к господам».

1874 г. «...История движется ужасно тихо, надо ее подталкивать. Иначе вырождение наступит раньше, чем опомнятся либералы и возьмутся за дело... Теперь больше возлагается надежд на «подталкивание»

1879 г."Я сам отправлюсь в приволжские губернии и встану во главе крестьянского восстания, я чувствую в себе достаточно сил для такой задачи..."

Д.Буцинский, 1879 г.:

"Он — генерал между всеми социалистами."

А.А.Алексеева, 1879 г.:

"Когда в Одессе произошел съезд революционеров, на котором ставился вопрос о выборе правильного пути борьбы с царским произволом, то Юрковский предложил путь террористический. Но Желябов, тогда еще по убеждениям чистейший пропагандист, после своей очень красивой убедительной речи, возражая на предложение Юрковского, сказал, протягивая руку в сторону последнего: «Вы все террористы враги более, чем монархисты, путь террора слишком ответственен». Отмечу еще, что перелом в воззрениях Желябова и его участие в деле 1 марта, о чем я узнала уже в ссылке, в Балаганске, поразил тогда не одну меня."

М. Ф.Фроленко, 1879 г:

"В Одессе Желябов при первом же свидании выразил полную готовность принять участие в предприятиях против Александра II, но тут же в нем заговорил и народник. Когда я дальше в разговоре стал подробней излагать ему цель Липецкого съезда, планы и намерения питерцев сорганизовать, по возможности, более постоянную боевую группу и повести дело террора более систематически, не ограничиваясь уже единичным актом, Желябов, увидав, что за первым актом могут явиться и другие, на которые его пошлют, сей же час, как бы спохватившись, заявил, что он дал слово на единичный лишь акт и останется, пока этот акт не будет выполнен. По совершении же его он будет считать себя свободным от всяких дальнейших обязательств; он потребовал даже, чтобы ему дано было слово, что он тогда волен будет выйти из организации или остаться в ней, обязуясь, конечно, сохранять тайны

Слово ему, разумеется, было дано, хотя и без того никогда не практиковалось насильно удерживать человека. Желябов отлично сам это знал, но ему, мне кажется, необходимо было успокоить свою народническую совесть; он и поставил свое условие, чтоб иметь право сказать, что «народничества-то я все-таки не бросаю, хотя и согласился на единичный террористический акт».

Встретился я с ним уже в Липецке и диву дался: Желябов, еще недавно оговаривавшийся и бравший слово, что его не станут удерживать и заставлять участвовать в новых делах, теперь уже сам развивал целую стройную программу боевой организации. Отдельный акт уходил на второй план; на первом — ставилась целая серия актов, которые, ширясь, могли бы закончиться или переворотом, захватом радикалами власти, или, по крайней мере, хотя принуждением правительства пойти на уступки и дать конституцию. Говоря о захвате власти, Желябов всегда оговаривался, что захватывать власть можно лишь с тем, чтобы передать ее в руки народа.

Как же могла произойти с Желябовым так быстро подобная метаморфоза? С ним самим об этом мне не пришлось говорить, но полагаю, что объяснить это можно не одной, а многими причинами. Прежде всего, это была подвижная, деятельная натура, ищущая, где бы ей приложить свою силу, энергию, а между тем правительственный террор отнимал всякую возможность какой-либо деятельности и угрожал каждую минуту высылкой, тюрьмой, иногда за здорово живешь. Чем погибать из-за пустяков и мелочей, лучше совершить что-либо покрупнее, что, быть может, очистит атмосферу, разгонит нависшие над всеми тучи. Так думали в то время многие, так думал, вероятно, и Желябов. Отсюда быстрое соглашение на предложение питерцев. Сказывалась боевая натура. Желябов умел логически мыслить и доводить мысль до конца. Приняв участие в единичном акте и размышляя, как его совершить, он пришел сначала к необходимости лучше обставить этот акт, но, начав с организации его, скоро дошел до необходимости создать организацию и для других актов, продолжать террор до логического конца. Его мышлению помогло, конечно, немало и то, что в Петербурге после моего отъезда Тихомиров и Александр Михайлов, составив проект программы боевой организации для Липецкого съезда, познакомили, конечно, с ним в Одессе и Желябова и вместе с ним этот проект обсуждали. Затем немало повлияло и то, что к этому времени лучше выяснились как наличный, количественный и качественный состав активных деятелей, так и возможность добывать более или менее значительные материальные средства. Дело можно было поставить на более широкую ногу. Этим увлекся и Желябов, а к увлечению он был сильно склонен, рисуя себе и другим серую действительность часто в более светлых, радужных красках, чем это было на самом деле. Зато, слушая его, незаметно и сам начинал верить, что то, что казалось тебе малым, незначительным, серым, на деле и больше, и важней, и светлей."

А.П.Корба, конец лета - осень 1880 г.:

"...Он хотел отправиться в Самарскую губернию, чтобы поднять восстание крестьян, и говорил, что чувствует в себе силы сделать это, и это была правда; он мог вести за собой массу, но Исполнительный Комитет находил несвоевременным массовое выступление и отклонил его намерение".

А.В.Тырков:

"...Желябов олицетворял собою боевое, наступательное настроение партии. Его имя стало одно время нарицательным, стало синонимом крайнего, не останавливающегося ни перед чем разрушительного направления. Исключительность момента и обстановки, при которой он предстал перед обществом, и некоторые его личные черты могли, пожалуй, напугать воображение публики. Это мнение о Желябове, раздутое еще известной частью прессы, неверно уже потому, что Исполнительный комитет в своих действиях строго держался меры, отлично понимая, какой скользкий путь представляет из себя террор. Я сам слышал от Тихомирова, что, по его мнению, Исполнительный комитет должен состоять из людей высоконравственных, в чем, разумеется, и могла только заключаться гарантия этой меры.

Желябов был высокого роста, брюнет, с довольно длинной окладистой бородой, красивыми мелкими чертами лица, небольшими, но живыми, умными глазами. Хороший оратор, живой, деятельный, вероятно, предприимчивый, с уменьем бить на эффект, когда он считал это нужным — из расчета наделать шуму, заставить людей говорить и думать. На виденной мной гравюре, изображающей процесс 1 марта, Желябов сидит, облокотившись на что-то, вполуоборот к суду, внимательно слушая, подавшись корпусом вперед. В этой позе, знакомой мне и раньше, сказывались напряженный, живой интерес, нетерпение, готовность напасть или отразить удар. Его сфера была улица, люди, он отлично знал, что имеет на них влияние, и это сознание должно было удовлетворить его чувству, вероятно, развитого самолюбия. Я думаю, ему трудно бывало вдвинуть себя в рамки партийной дисциплины. Его натура невольно стремилась подчинить себе окружающих и искала большого простора для своей деятельности, но должна была, если только действительно существовали эти агрессивные стремления, встречать в среде организации отпор со стороны людей не менее сильных, а может быть, более глубоких, чем он. В его глазах я замечал иногда не то радость успеха, не то чувство прилива и расцвета сил. При первой моей мимолетной встрече с ним он произвел на меня очень сильное впечатление. Он передавал чуть ли не свои воспоминания, вынесенные им с юга. Я слышал только несколько конечных фраз, но мне хотелось бы тогда слушать его без конца, такой интерес возбудил он во мне и собой и тем своеобразным освещением, которое он придавал и природе и людям в своем рассказе. Конечно, самое важное было бы вспоминать, что именно он говорил; но я отмечаю этот факт потому, что только даровитые, оригинальные люди способны так сразу захватывать слушателя.

Его деятельность была весьма разнообразна. Он выступал на диспутах, происходивших между народовольцами и чернопередельцами; вел, кажется, дело с рабочими; принимал участие в делах центрального университетского кружка и даже помогал составлению самой прокламации, брошенной Бернштейном (во время собрания в С-петербургском ун-те, П. Подбельский нанес пощечину министру просвещения, а Л. М. Коган-Бернштейн разбросал листовки). Я случайно присутствовал, как посторонний человек, при составлении этой прокламации. Желябов вел себя совершенно как равный с равными, как товарищ.

Несмотря на его такт, в нем была однако какая-то жестокость силы, которая сама неудержимо стремится вперед и толкает перед собой других."

Л.Г.Дейч:

"Это была очень сложная и богато одаренная от природы натура. Сын крестьянина, он унаследовал физические свойства своих родителей — земледельцев. Высокого роста, прекрасно сложенный, с широкой грудью и крупными чертами лица, Желябов, которому тогда было под тридцать лет, на вид казался значительно старше этого. Уже одной внешностью он выделялся в нашей среде и при первом взгляде обращал на себя внимание.

Моя первая встреча с ним произошла у Перовской. Нас было десять человек; кроме Перовской и ее сожительницы Сергеевой, вышедшей впоследствии замуж за известного Льва Тихомирова, в тот памятный для меня вечер были также: Засулич, Зунделевич, Александр Квятковский, Александр Михайлов, Желябов, Плеханов и Стефанович. Шел оживленный, горячий спор о терроре и его значении. Громче всех других раздавались голоса Желябова и Плеханова. Первый несколько глухим, но очень полным, если не ошибаюсь, басом спокойно, но убежденно и решительно доказывал необходимость сосредоточить главное внимание на терроре. Не считая в то время возможной деятельность в крестьянской среде, он наряду с террором признавал тогда только деятельность среди прогрессивной части общества. Довольно определенно отстаивал он необходимость добиться политической свободы, что, как известно, отрицалось нами, народниками.

Во время этой беседы, а также и других, происходило у меня с ним потом в Харькове и затем вновь в Петербурге, он производил впечатление политического радикала, стремящегося объединить или, по крайней привлечь на сторону революционеров либеральные элементы общества. Он любил ссылаться на газетные известия и сообщения, подтверждавшие его мысль, что в нашем обществе уже в достаточной степени назрела потребность в политической свободе; а революционеры по его мнению, обязаны были явиться застрельщиками в борьбе за нее. «Не может быть,— говорил он, - чтобы наше общество, терпящее от гнета самодержавия, задавленное и приниженное, не отозвалось энергично, если бы увидело, что его дети, не отрываясь его, несут все, включая и жизнь свою, на дело освобождения России от самодержавного гнета, на дело борьбы за политическую свободу».

Желябов говорил убежденно, плавно и красиво, но на многих из нас, его товарищей, аргументы его не производили желаемого им впечатления: чувствовалось что-то чуждое, несвойственное нашим тогдашним взглядам.

В спорах Желябов никогда не прибегал к резкостям и не становился на личную почву. Несомненно, он был искренне убежденным человеком, не боявшимся нареканий в отступлении от социализма. В то время нужно было обладать значительной долей смелости, чтобы проповедовать необходимость борьбы за политическую свободу. Если в течение всего нескольких месяцев довольно резко изменились взгляды значительной части тогдашней революционной молодежи, то в этом, кроме внешних условий, главную роль сыграл, несомненно, Желябов.

Он обладал почти всеми данными, необходимыми для крупного политического деятеля,— ему недоставало только большей теоретической подготовки, обязательной для руководителя политической партии. К сожалению, время и условия, при которых пришлось жить этому выдающемуся человеку, не дали ему возможности развернуться вполне.

...Желябов играл самую крупную, выдающуюся роль в новом направлении, возникшем среди русских революционеров после покушения Соловьева. Его огромной энергии и умственным его способностям обязаны были сторонники политической борьбы тем, что это направление быстро сделалось господствующим. Он был неутомим, необыкновенно предприимчив и инициативен. Ему же принадлежала мысль организовать покушение на царя посредством подкопов с динамитом в разных местах по железнодорожному пути, по которому император Александр II должен был возвращаться осенью того года из Ливадии в Петербург. Желябов перелетал из города в город, организуя ряд этих покушений, тут же по пути вел он усиленную пропаганду необходимости политической борьбы, завязывал сношения с представителями общества и пр. Но то не была лихорадочная деятельность, а более или менее планомерная, настойчивая и решительная тактика. Только с присоединением Желябова к революционной деятельности террор принял систематический характер. Но в первое время он, повторяю, смотрел на него как на главное средство, возможное у нас для изменения политического строя России."

А.Желябов:

"Мое место на улице среди рабочей толпы."

В.А.Анзимиров:

"...Слушать его было жутко и радостно. Он умел наполнять всех бодростью, верой и необычайной ясностью простой и прямолинейной мысли. Железная воля и сила духа чувствовались в каждом его жесте, звуке голоса, походке — во всем".

М.А.Кроль:

"Его речь была в одно и то же время полна блеска и неотразимо убедительна, и рабочие его слушали с восторгом, и не только рабочие. Где бы Желябов ни показывался, он всех очаровывал. Широко образованный, с кругозором первоклассного государственного деятеля, он соединял в себе еще много личных достоинств, которые привлекали к нему сердца людей самых разнообразных общественных кругов".

Е.Сидоренко:

"Рядом с Софьей Львовной встает передо мной образ „большого" человека, большого в физическом и духовном смысле, Желябова, с его импозантной фигурой, с чрезвычайно живыми глазами, а также с подвижной и вместе с тем уверенной, я сказал бы, даже почти властной манерой держаться, невольно вселявшей бодрость, производившей впечатление и своей живой речью. Кстати замечу: мне не приходилось ни разу встречать его хорошей фотографии. Юношеские карточки ...очень мало напоминают того Желябова, которого я знал, а портрет, нарисованный кем то от руки во время суда над ним,—совершенно не похож на него."

С.Иванов:

"Первая моя встреча с Желябовым произошла в середине января (1881г.). Он известен был тогда в Петербурге под именем «Тараса» и в революционных сферах пользовался громадною популярностью. Я читал где-то впоследствии, что при личных встречах и беседах с ним впечатление получалось не сильное, иногда даже неприятное, что его натура агитатора требовала большой аудитории, пред которой только и могла развернуться во всю его крупная фигура. Не могу, однако, согласиться с первою частью этой характеристики. Может быть я уже был предупрежден в его пользу разными ходячими рассказами, но, во всяком случае, первое впечатление, произведенное им на меня, сохранившееся и до сей поры, было сильное и благоприятное. Импонировало в нем все: его мужественная красивая фигура, уверенные жесты, выразительная речь, меткая и образная, наконец, цельность и законченность мысли, развиваемой логически и до конца."

М.Эльцина-Зак:

"Желябова я видела только два раза в своей жизни в 1880 г., приблизительно за полгода до 1 марта. ..Ни одно его изображение, ни одна фотография не дает верного представления о его внешности. Это был крепкий, хорошо сложенный, осанистый мужчина, высокого роста, с широким лицом, а не овальным и худым, каким он всюду рисуется, с темно-каштановыми волосами и такого же цвета окладистой бородой, с небольшими глубоко сидящими искрящими карими глазами, а может быть и серыми, показавшимися вечером темными, одним словом, одно из славных русских лиц. На устах его была добродушная, снисходительная улыбка, и он обдавал нас ласковым взглядом. Потом от Серпинского я узнала, что он был вождем народовольцев.

Такими-то мягкими и сердечными казались мне эти люди высшего порядка, которые обывателям представлялись воплощением всего грубого, жестокого и зверского."

А.Желябов:

"Крещен в православии, но православие отрицаю, хотя сущность учения Иисуса Христа признаю... Я верю в истину и справедливость этого вероучения и торжественно признаю, что вера без дела мертва есть, и что всякий истинный христианин должен бороться за правду, за права угнетенных и слабых и если нужно, то за них и пострадать. Такова моя вера."

А.В.Якимова:

"Андрей Иванович всецело отдается, не щадя ни сил, ни здоровья, революционной деятельности во всех ее проявлениях: то участвует в подготовлении покушения на царя, то является вдохновенным оратором, пропагандистом, агитатором среди учащейся молодежи или среди рабочих и с энтузиазмом призывает их к организации, борьбе, самодеятельности для политического и экономического освобождения трудящихся и воспламеняет слушателей; то работает он по организации среди военных и своими речами производит на слушателей такое впечатление, что они готовы были идти за ним куда угодно".

О.С.Любатович:

"Совсем другой тип (чем Лев Тихомиров) представлял собою Желябов. Это был характер, и характер сильный. Встреча моя с ним в Лесном и Петербурге была не первой встречей; я знала его еще в 1875 году в Одессе, где он жил тогда, отпущенный на поруки после дознания по делу, получившему впоследствии наименование «процесса 193-х». Мы встречались тогда изредка— за ним могли следить — и обменивались подпольной литературой; иногда он заглядывал в переплетную Эйтнера, где я одно время жила и где собирались иногда члены Южнорусского рабочего союза (Заславского). Но все это было урывками. Теперь (летом 79 г.) я встретилась с ним уже не мельком, а как товарищ по организации, которого мне так восторженно рекомендовали многие. Действительно, Желябов словно вырос за это время отдыха; в самом деле, он возмужал умственно и физически. Это был высокий, стройный брюнет с бледным лицом, прекрасной окладистой темной бородой, большим лбом и выразительными глазами. Речь его была горяча. и порывиста, голос приятный и сильный; в нем были все задатки народного трибуна, но в нем не чувствовалось той глубины проникновения в душу человеческую, какая присуща была в такой высокой мере Сергею Кравчинскому и Валерьяну Осинскому; может ему недоставало этого потому, что в то время Желябов еще мало страдал, но и его страдания были близки, очень близки, и ему пришлось их выпить полную чашу до дна. В описываемую же минуту все существо его было проникнуто каким-то радостным светом и великой надеждой. Его возмущал разрыв чернопередельцев, ссылавшихся на то, что террористическая борьба с правительством, принятая как система на Липецком съезде, повредит будто бы деятельности в народе.
"Я покажу им, что они просто не хотят действовать; я докажу, что «Народная воля», занятая борьбой, с правительством, будет работать и в народе».
И действительно, Желябов сумел организовать рабочие боевые дружины даже в такое время, когда большая доля его энергии была посвящена захватывающей борьбе с правительством. Но на это нужна была именно его энергия, а такая энергия присуща очень немногим.

Такой же непоколебимой верой и любовью к простому люду была проникнута и Перовская."

А.Желябов:

"Террор...Это средство исключительное, героическое, ...но за то и самое действительное, лишь бы только борьба эта велась последовательно, без перерывов. Партизанские эпизоды, растягиваемые на продолжительное время действуют лишь на воображение публики, но не устрашают правительство. Все значение этого орудия борьбы и все шансы на успех заключаются именно в последовательности и непрерывности действий, направлять которые необходимо на определенный намеченный пункт. Под ударами систематического террора самодержавие дает уже трещины. У правительства вне его самого нет опоры; долго выдерживать подобное напряженное состояние оно не в силах и пойдет на действительные, а не на призрачные уступки, лишь бы только борьба велась неуклонно. Замедление для нас гибельно, мы должны идти форсированным маршем, напрягая все силы; а за нами пусть идут другие по проторенному и испытанному уже пути, и они возьмут свое. "

С.Иванов:

"При последнем свидании с Желябовым — это было приблизительно в середине февраля, он сказал мне, что, в виду предстоящей, ему спешной работы, наши встречи на время прекратятся... В этот раз мы вышли вместе. Вообще Желябов избегал этого, считая это неконспиративным. Был вечер и мы шли по пустынной улице Петербургской стороны. Разговор коснулся специализации и разделения труда при революционной работе, при чем Желябов доказывал крайнюю необходимость такой специализации. Я выразил при этом удивление, каким образом поспевает он всюду и везде, и спросил, почему сам он так разбрасывается, уделяя время на такие, в сущности, мелочи, какими являются наши свидания.

Желябов рассмеялся.

— Далеко не все мелочи, что порою кажется мелочами,—сказал он. Из них то часто и комбинируется то, что потом оказывается крупным. Право, добрая половина нашей работы складывается из таких якобы мелочей. А разбрасываться приходится поневоле. Бывают моменты, когда необходимо мобилизировать не только все наличные силы парии, но и силы каждого отдельного человека. Впрочем и натура моя такая: меня тянет всюду и везде и я более всего полагаюсь на свои собственные впечатления. Поживете и увидите, добавил он, может быть вам и на .собственном опыте придется испытать все это...

Мы простились и разошлись. Желябов направился к проезжавшей конке. Я невольно провожал глазами его крупную красивую фигуру, не предполагая, что простился с человеком, уже обреченным."

Использован материал с сайта "Народная Воля" - http://www.narovol.narod.ru/ .


Марксистский взгяд:

Желябов Андрей Иванович [17(29).8.1851, с. Николаевка Таврической губ., то есть в Крыму, - 3(15).4.1881, Петербург], русский революционер, народник, чл. Исполнительного к-та «Народной воли». По окончании Керченской гимназии в 1869 поступил на юрид. фак. Новороссийского ун-та в Одессе. За участие в окт. 1871 в студенческих волнениях исключён из ун-та и выслан из Одессы. В 1873 жил в г. Городище Киевской губ., поддерживал связь с революц. кругами Киева и с деятелями укр. «Громады» (либеральнобуржуазная культ.-просвет, организация укр. интеллигенции). По возвращении в Одессу был в 1873-1874 членом кружка Ф. В. Волковского (одесская группа народнич. организации- «чайковцы»), вёл пропаганду среди рабочих и интеллигенции. В конце 1874 арестован, освобождён под залог и продолжал нелегальную деятельность. Судился по «процессу 193-х» [суд над участниками «хождения в народ» состоялся в Особом присутствии Правительствующего сената в Петербурге 18(30) окт. 1877-23 янв. (4 февр.) 18781. После оправдательного приговора в 1878 в целях пропаганды среди крестьян жил в Подольской губ. Постепенно пришёл к признанию необходимости политич. борьбы и террора. Участник Липецкого съезда политиков-террористов (июнь 1879). Принятый в «Землю и волю» (тайное революц. общество народников в 70-х гг. 19 в.) на Воронежском съезде землевольцев, Ж. выступил одним из гл. защитников политики террора. После раскола «Земли и воли» при его руководящем участии были основаны рабочая, студенческая и военная организации «Народной воли», народовольческая «Рабочая газета» (осень 1880). Участвовал в создании неск. важнейших программных документов партии. Один из активных организаторов покушения на Александра II 1-го марта 1881, накануне к-рого, 27 февр., был арестован. Потребовал приобщения себя к делу 1-го марта. Произнёс на процессе программную речь. Казнён с др. первомартовцами 3 апр. 1881. В. И. Ленин ставил Ж. в один ряд с такими великими революционерами, как Робеспьер и Гарибальди.

Использованы материалы Советской военной энциклопедии в 8-ми томах, том 3.


Без гнева и пристрастия:

Желябов Андрей Иванович (1851, усадьба Султановка Таврической губ. - 1881, Петербург) - народоволец. Род. в семье крепостного дворового. С детства был свидетелем жестокостей по отношению к крепостным. Читать был обучен дедом по псалтырю. Владелец Желябова помещик Нелидов, узнав, что мальчик грамотен, дал ему сказку А. С. Пушкина ("Он самолично объяснил мне гражданскую азбуку и открыл для меня целый новый мир"). В 1860 Нелидов определил Желябова в Керченское уездное уч-ще, позже преобразованное в классическую гимназию. В 1861, учась в гимназии, Желябов узнал о своем освобождении. В обстановке общественного подъема Он прочел кн. Н.Г. Чернышевского "Что делать?" и считался в гимназии неблагонадежным, поэтому получил лишь серебряную медаль. В 1869 поступил на юридический ф-т Новороссийского ун-та. Убежденный, что "история движется ужасно медленно, надо ее подталкивать", Желябов возглавил студенческие выступления, за что в 1871 был исключен из ун-та. Женился на дочери сахарозаводчика, с к-рой имел сына. Попытка Желябова в 1872 восстановиться в ун-те не удалась. Он зарабатывал случайными уроками. С 1874 Желябов стал активным участником "хождения в народ", не раз арестовывался. В 1877- - 1878 был судим по "Процессу 193-х", но оправдан. В 1878 Желябов порвал с семьей и ушел на нелегальное положение. В 1879 был принят в число членов "Земли и воли". После раскола организации Желябов стал одним из организаторов политического террора. Он сумел собрать Боевую организацию, непосредственно участвовал в подготовке нескольких покушений на Александра II. В 1880 стал фактическим руководителем Исполнительного комитета "Народной воли", участвуя в разработке партийной программы и определении тактики борьбы. Под непосредственным руководством Желябова было подготовлено убийство Александра II 1 марта 1881. Желябов, случайно арестованный за два дня до цареубийства по пустяшному поводу, подал прокурору заявление: "...было бы вопиющей несправедливостью сохранить жизнь мне, многократно покушавшемуся на жизнь Александра II и не принявшему физического участия в умерщвлении его лишь по глупой случайности" и потребовал приобщения себя к делу 1 марта. На суде отказался от защитника и использовал трибуну для изложения программы и принципов "Народной воли". Объясняя террор революционеров, Желябов сказал: "По своим убеждениям я оставил бы эту форму борьбы насильственной, если бы только явилась возможность борьбы мирной, т.е. мирной пропаганды своих идей, мирной организации своих сторонников". По приговору суда был повешен вместе с С.Л. Перовской, Н.И. Кибальчичем, Т.М. Михайловым, Н. И. Рысаковым. Это была последняя публичная казнь в России.

Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.


Цареубийуа

Андрей Иванович Желябов (1851-1881) родился в Крыму, в семье крепостных крестьян. Оценив способности мальчика, его помещик Нелидов в 1860 г. определил Желябова в Керченское уездное училище, позже преобразованное в классическую гимназию. Доброта помещика не помешала (а может и способствовала) тому, чтобы Желябов стал революционером и начал стремиться к уничтожению  «господ». Когда в 1866 г. Каракозов стрелял в Александра II, 15-летний Желябов писал: «Я радовался каракозовскому выстрелу, и чувствовал к царю такую же симпатию, как и к господам».

В 1869 г. он поступил на юридический факультет Новороссийского университета. Убежденный, что «история движется ужасно медленно, надо ее подталкивать», Желябов возглавил студенческие выступления, и в 1871 г. был исключен из университета. Пришлось зарабатывать случайными уроками. В 1873 Желябов жил в Киевской губернии, поддерживал связь с революционными кругами Киева и с деятелями украинской националистической организации «Громада». Потом вернулся в Одессу, в 1873-1874 гг. входил в кружок «чайковцев» и вёл революционную пропаганду. Был арестован и привлечен к «процессу 193-х», но суд оправдал его.

В 1878 г. Желябов порвал с семьей (он был к тому времени женат на дочери сахарозаводчика, от которой имел сына), и перешел на нелегальное положение, был принят в число членов «Земли и воли». После раскола этой организации стал одним из инициаторов политического террора. Л.Г. Дейч вспоминал: «Его огромной энергии и умственным его способностям обязаны были сторонники политической борьбы тем, что это направление [террор] быстро сделалось господствующим. Он был неутомим, необыкновенно предприимчив и инициативен. Ему же принадлежала мысль организовать покушение на царя посредством подкопов с динамитом в разных местах по железнодорожному пути, по которому император Александр II должен был возвращаться осенью того года из Ливадии в Петербург. Желябов перелетал из города в город, организуя ряд этих покушений, тут же по пути вел он усиленную пропаганду необходимости политической борьбы, завязывал сношения с представителями общества и пр. Но то не была лихорадочная деятельность, а более или менее планомерная, настойчивая и решительная тактика. Только с присоединением Желябова к революционной деятельности террор принял систематический характер».

В 1880 г. Желябов стал фактическим руководителем Исполнительного комитета «Народной воли», участвуя в определении тактики борьбы и разработке партийных документов. В одном из них говорится: «Политическое убийство - это прежде всего акт мести. Только отомстив за погубленных товарищей, революционная организация может прямо взглянуть в глаза своим врагам; только тогда она становится цельной, нераздельной силой; только тогда она поднимается на ту нравственную высоту, которая необходима деятелю свободы для того, чтобы увлечь за собою массы. Политическое убийство - это единственное средство самозащиты при настоящих условиях и один из лучших агитационных приемов». Эту теорию Желябов энергично воплощал в жизнь. Он лично подготовил несколько покушений на  Александра II, в том числе и роковое - 1 марта 1881 г. Сначала Николай Рысаков бросил бомбу под царскую карету, но взрыв, ранивший нескольких человек из числа сопровождающих царя казаков и прохожих, оставил императора невредимым. Выбравшись из разбитой кареты, Александр II подошел к раненым. В этот момент второй террорист, Игнатий Гриневицкий, бросил свою бомбу под ноги Государю. Взрывом убило его самого, а Государь был смертельно ранен. Через несколько часов царь, отменивший крепостное право и  прозванный Освободителем, умер. На месте покушения  впоследствии на народные пожертвования был построен храм Воскресения Христова (Спас-на-крови).

 Политические последствия цареубийства были катастрофическими. За два часа до смерти Александр II отдал приказ обнародовать правительственное сообщение «О привлечении представителей общественности к участию в законодательной работе». Этот документ выводил Россию, по инициативе «сверху», на путь развития представительных учреждений и конституционного строя, где все усилия ее разрушителей были бы уже напрасны. Александр III под впечатлением убийства отца остановил необходимые реформы и дал обратный ход, передав таким образом  инициативу перемен революционерам ХХ века.

 Желябов, случайно арестованный за два дня до цареубийства, сам объявил о своей причастности к нему. Он подал прокурору заявление: «...было бы вопиющей несправедливостью сохранить жизнь мне, многократно покушавшемуся на жизнь Александра II и не принявшему физического участия в умерщвлении его лишь по глупой случайности». Желябов отказался от адвоката и использовал судебный процесс для пропаганды терроризма. По приговору суда он был повешен вместе с другими цареубийцами: С.Л. Перовской, Н.И. Кибальчичем, Т.М. Михайловым, Н.И. Рысаковым. Это была последняя публичная казнь в России.

Цареубийца Желябов, мужественный, но одержимый фанатик-террорист, готовый на любые злодеяния, был прославлен в советской топонимике. Переименованной в его честь улице в центре Петербурга возвращено историческое название, но во многих городах России улицы Желябова существуют и сейчас. А в Вологодской области на реке Мологе есть и поселок городского типа «Имени Желябова».

Черная книга имен, которым не место на карте России. Сост. С.В. Волков. М., «Посев», 2004.


Литература:

Ленин В. И. Что делать? Полное собрание сочинений Изд. 5-е. Т. 6;

Л е н и н В. И. Крах II Интернационала,- Там же. Т. 26;

А ш е ш о в Н. А. И. Желябов. Материалы для биографии и характеристики. Пг., 1919;

К л е я н к и н А. В. А. Желябов - герой «Народной воли». М.. 1959,

Прокофьев В. А. А. Желябов. Изд. 2-е. M , 1965.

Воронский А. Желябов. М., 1934.

Далее читайте:

Члены "Народной Воли" и др.

Народная воля, революционно-народническая организация, образовалась в августе 1879 г.

Земля и воля, тайное революционное общество, существовало в 1870-е гг.

Петрашевцы, участники кружка М. В. Петрашевского (1827-1866).

Документы по Делу 1 марта:

Заметки о процессе

Заявление Н.Кибальчича.

Заявление А. И. Желябова в Особое присутствие Сената.

Обвинительный акт

Речь прокурора Н.В. Муравьева

Выступления защиты.

Последнее слово подсудимых.

Процесс по "делу 1 марта". Приговор.

 

 

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ



ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС