Бакунин Павел Александрович
       > НА ГЛАВНУЮ > БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ > УКАЗАТЕЛЬ Б >

ссылка на XPOHOC

Бакунин Павел Александрович

1820-1900

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

ХРОНОС:
В Фейсбуке
ВКонтакте
В ЖЖ
Twitter
Форум
Личный блог

Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ
ХРОНОС. Всемирная история в интернете

Павел Александрович Бакунин

П.А.Бакунин

Из энциклопедии:

Бакунин Павел Александрович (1820-1900), русский философ-публицист, общественный деятель. Брат М.А.Бакунина. Окончил Тверскую гимназию, поступил в Московский университет. В 1841–1842 слушал лекции в Берлинском университете. В этот период увлекся гегелевской философией (во многом под влиянием старшего брата Михаила). Участвовал в Крымской компании. В 1860-е годы был одним из организаторов земского движения в Тверской губернии. Последние годы его жизни прошли в Крыму.

Основные философские идеи Бакунина нашли отражение в его книге Основы веры и знания (1886). В ней он в целом остается в русле гегельянства («я признаю Гегеля своим учителем и себя верным его учеником»), рассматривая Абсолютный дух как творческий принцип, цель и смысл действительности, которая диалектически проявляется в истории и как «инобытие» Абсолюта. Интерпретация Бакуниным абсолютного идеализма Гегеля носила во многом эстетический характер. Бакунин писал о «бесконечной гармонии» и «высшей красоте» диалектического процесса («мирового спора»). В то же время он придавал большое значение религиозной вере и религиозному опыту: «Я верю безотчетно в Бога, и вся философия не что иное, как предположение Бога, в которого все бессознательно верят». Все это дало основание В.В.Зеньковскому охарактеризовать философские воззрения Бакунина как «религиозный романтизм на основе гегельянства».

Энциклопедия "Кругосвет". - http://www.krugosvet.ru/articles/75/1007509/1007509a1.htm


Бакунин Павел Александрович (1820-1900) - философ и общественный деятель. Брат М. А. Бакунина, под влиянием которого началось его увлечение гегелевской философией, достигшее апогея во время его пребывания в Берлине (1841-1842). После возвращения в Россию он служил в различных ведомствах, а во время Крымской войны добровольцем ушел в армию. В 60-х гг. принимает активное участие в земском движении. Литературное наследство Бакунина составляет две книги: «Запоздалый голос сороковых годов (По поводу женского вопроса)» (1881), носящая публицистический характер, и философская работа «Основы веры и знания» (1886), в которой он признает себя учеником Гегеля, хотя и несколько по-особому трактует некоторые положения немецкого философа. Бог представляется Бакунину вечным самосознанием, источником и смыслом всякой действительности, в конечном счете «всеобщим разумом», Абсолютом. Для своего воплощения и проявления Абсолютное нуждается в «инобытии». К реальному бытию Бакунин применяет закон взаимовытеснения, называя его «мировым спором». Сущность «последнего» состоит в диалектическом проявлении абсолютного в мире. В конечном счете он разрешается лишь в красоте, которую Бакунин определяет как «бесконечную гармонию бесконечного противоречия». Обращаясь к вопросам антропологии, Бакунин делает акцент на творческом призвании человека. В этом смысле действительность представляется ему вечно творящейся, являющейся произведением человека. Он строит своеобразную теорию бессмертия человека, его «вечности». «С естественной, эмпирически смертью человека, - пишет Бакунин, - в нем умирает только то, что в нем еще не совершилось... что есть несовершенное, проходит или умирает лишь его эмпирически определенное существование, лишь та чувственная оболочка его бытия, в которой он жил». Его позицию Зеньковский характеризует как «религиозную романтику». Вера в Бога, религиозная сфера стоят, по Бакунину, у истоков и определяют смысл всех сфер творчества.

В. И. Приленский

Русская философия. Энциклопедия. Изд. второе, доработанное и дополненное. Под общей редакцией М.А. Маслина. Сост. П.П. Апрышко, А.П. Поляков. – М., 2014, с. 40.

Сочинения: Запоздалый голос сороковых годов (По повод женского вопроса). Спб., 1881; Основы веры и знания. Спб 1886.

Литература: Оболенский В. А. Очерки минувшего. Белград, 1931 Чижевский Д. И. Гегель в России. Париж, 1939 (гл. 7).


Василий Зеньковский о Павле Бакунине:

Павел Александрович Бакунин – брат известного уже нам Михаила А. Бакунина (ч. II, гл. V) – писал очень мало: лишь в 1881 г. он написал чрезвычайно интересную книгу «Запоздалый голос сороковых годов», да еще в 1886 г. выпустил книгу под названием «Основы знания и веры». Но обе эти книги, насыщенные содержанием, заслуживают того, чтобы то своеобразное отражение позднего гегельянства, которое мы в них находим, не было забыто в истории русской философии.

+ + +

Павел Александрович Бакунин (1820—1900)(23) находился под сильным влиянием своего брата, который связывает его с философией Гегеля; Павел Бакунин, предварительно занявшись ее изучением в Москве, едет затем в Берлин, где остается целый год (1841— 1842), впитывая в себя идеи брата (идеи той эпохи его гегельянства). По возвращении в Россию Павел Бакунин пробовал служить в разных ведомствах, позже добровольцем идет в армию во время Крымской войны, затем работает некоторое время в земстве. Уединившись сначала в имении в Тверской губ., он проводит последние годы жизни в Крыму, где и скончался.

П.А. Бакунин не создал системы, но его построения, изложенные в упомянутых двух книгах, да в письмах (лишь частично использованных Корниловым), все же очень любопытны, как последнее проявление гегельянства на русской почве(24). Для Бакунина – и здесь действительно он вдохновляется Гегелем – нет жизни вне связи с Абсолютом, только для Бакунина Бог есть живое средоточие бытия, источник всякой действительности, вечное самосознание. Мотивы имманентизма, столь определенные у Гегеля, не исчезают, однако, совсем у Бакунина; Бакунин прямо писал: «Я признаю Гегеля моим учителем и себя верным его учеником». Но, исповедуя свою преданность Гегелю, П. Бакунин в то же время существенно отходит от него. Если в таких, напр., словах: «жизни нет другой, как основанной на бесконечности» – мотивы имманентизма могут быть усмотрены без насилия над текстом, то в других (и притом очень многочисленных) местах момент трансцендентности тоже бесспорен. От этих колебаний Бакунин спасается в коренном его трансцендентализме. Для него Бог есть «всеобщий разум», поэтому Бакунин пишет такие, напр., слова: «Природа в каждом своем проявлении подчинена закону действующего в ней всеобщего разума»(25). «Есть не мертвая материя, – читаем в другом месте(26), – не тупая реальность, не бессмысленные атомы, а есть только бесконечная жизнь». Дыхание Абсолютного сообщает смысл и действительность всякому «инобытию», тому «другому», что, ограничивая Абсолют, порождает реальный мир. Но Абсолютное, хотя и есть источник всякой действительности, без «инобытия» не может проявить себя и потому нуждается в нем. «Чистый смысл, вполне отрешенный от внешнего мира и вследствие этого далекий от всякой необходимости, есть лишь неопределенный смысл»(27). Все это оставляет нас в пределах имманентизма, – особенно это ясно, когда П. Бакунин касается природы. Все реальное бытие подчинено закону взаимовытеснения; это есть, как он говорит, «мировой спор», диалектический процесс манифестации Абсолюта в мире. «Мировой спор», – пишет он, – во всех своих аспектах возможен лишь потому, что он имеет свое основание в той бесконечной всеобъемлющей сущности, которой держится весь мир и без которой ни одно из его существований не могло бы выдержать той страшной напряженности, с какой ведется мировой спор». Лишь «в явлении красоты стихает мировой спор», красота есть, по Бакунину, «бесконечная гармония бесконечного противоречия»(28).

Но когда Бакунин обращается к теме о человеке, он начинает удаляться от Гегеля. «Человек... не только исполнен всем значением всеобщего смысла бытия ... но как особое, единичное существо он в своей единичности есть особая незаменимая истина бытия, вследствие чего его невозможно ни отменить, ни вычеркнуть его из действительности: он пребывает в ней ее неизменной, вечной чертой». Это есть мотив персонализма – иного, чем мы видели у Чичерина, но все же уводящего Бакунина от Гегеля. Вследствие той романтической веры в человека, которая у обоих Бакуниных шла от Фихте (см. об этом ч. II, гл. V) и которая нашла у П. Бакунина замечательное выражение в апофеозе женщины (в книге «Запоздалый голос сороковых годов»), П. Бакунин, прежде всего, верит в творческие возможности в человеке, видит в творчестве призвание человека: «Каждый человек призван быть художником или творцом действительной жизни»(29). Конечно, дело идет о «действительной» жизни в смысле Гегеля, отличающего действительное от существующего. По словам П. Бакунина, «действительность не есть то, что непосредственно находится перед вами – она всегда творится и естъ произведение человека»(30).

«Только от человека объясняются все ряды существования и самый образ бытия»(31). Этот тезис уже персоналистической метафизики разрастается у Бакунина в утверждение «вечного бытия» человека. По удачной формуле Чижевского(32), перед нами «религиозно преображенное гегельянство». Но, надо сказать, – здесь самая религиозность определенно романтическая. С особенной силой это проявляется в своеобразной философии смерти(33), в культе женщины («истиной мира и бытия... овладевает только любовь... а любовь осуществляется не иначе как через сердце и в сердце женщины»(34)).

«Я верю безотчетно в Бога, – писал Бакунин, – ...и вся философия не что иное, как предположение Бога, в которого все бессознательно верят»... «и исповедание Бога только подтверждает мое верование в науку». Здесь религиозная сфера оказывается доминирующей – из нее исходит смысл во все сферы творчества. «Вера есть живой смысл или самая жизнь», – пишет Бакунин, и в этой его установке Чижевский и Яковенко(35) усматривают предчувствия положений «экзистенциальной философии», а на самом деле это просто религиозная романтика на основе гегельянства. У Бакунина есть любопытнейшие перепевы идей Шлейермахера, и самое чувство Бога для него есть уход в Бесконечное. «Человеку свойственно любить берега, – писал он в одном письме(36), – и когда они теряются из виду, душу его охватывает волна иного, неземного смысла».

Человек постольку и человек, поскольку он пребывает в Боге, – и потому смерть есть лишь освобождение от того, что стесняет духовную жизнь человека(37): «человек есть не то, что в нем умирает, а то, чем он живет». А живет человек тем, что связывает его с Богом – со Всеединым... Эта религиозная интерпретация гегелевского «интуитивизма»(38), конечно, больше, чем «вариант» гегельянства... Несмотря на постоянное звучание имманентизма в религиозных высказываниях Бакунина, несмотря на то, что он ищет единства веры и знания, что у него так часто встречаются мотивы трансцендентализма, он все же покидает почву гегельянства в своих персоналистических упованиях, в защите личного бессмертия. И у П. Бакунина, как и у Чичерина, как раньше у Герцена, Белинского, мотивы персонализма, признание абсолютной ценности личности слишком серьезно отклоняют его от Гегеля.

На этом закончим наше беглое изложение построений Бакунина.

Примечания:

(23) Биография П.А. Бакунина изложена в книге Чижевского (Гегель в России), гл. VII. См. книги Корнилова, посвященные М. Бакунину, статью П. М. Бицилли в «Пути» (1932 г.). Несколько страниц посвящено П.А. Бакунину в книге В. А. Оболенского «Очерки минувшего» (1931)

(24) К анализу построений П. Бакунина, кроме уже упомянутой работы Чижевского, см. соответствующие страницы у Яковенко (Op. cit, стр. 285—289), где дан очень удачный очерк взглядов П. Бакунина. К сожалению, важнейшей книги П. Бакунина «Основы веры и знания» я не мог достать; для этой книги пользуюсь выписками, оставшимися у меня от России. Остальные материалы были мне доступны, поэтому точные цитаты относятся только к ним.

(25) «Запоздалый голос сороковых годов». Стр. 12.

(26) Ibid., стр. 365.

(27) Ibid., стр. 191.

(28) Ibid., стр. 213.

(29) Ibid., стр. 215.

(30) Ibid., стр. 215.

(31) Ibid., стр. 242.

(32) Чижевский. Op. cit., стр. 317.

(33) См. интересные цитаты у Чижевского.

(34) «Запоздалый голос...», стр. 457.

(35) Чижевский. Op. cit., стр. 317. Jakovenko, s. 289.

(36) Беру цитаты из статьи Бицилли (Путь № 34, стр. 24).

(37) Здесь Бакунин очень приближается к учению Толстого о личности, и недаром Толстой так восхищался книгой Бакунина (см. Чижевский, ibid., стр. 311).

(38) Об интуитивизме Гегеля см. этюд Лосского: Гегель, как интуитивист. Записки Русс, научн. инст. в Белграде, № 9 (1933), а также книгу И.А. Ильина о Гегеле.

Зеньковский В.В. История русской философии. Фрагмент названной книги здесь печатается по электронной версии с сайта http://kds.eparhia.ru/bibliot/zenkovskiy/

+ + +

Бакунин Павел Александрович (1820—1900), философ. Родился в Москве; в 1841—42 учился в Берлине, испытал сильное влияние Гегеля, был добровольцем во время Крымской войны. Позднее уединенно жил в своей усадьбе.

Бакунин не создал системы, но его построения, изложенные в его книгах и письмах очень интересны как последнее проявление гегельянства на русской почве. Для Бакунина — и здесь, действительно, он вдохновляется Гегелем — нет жизни вне связи с Абсолютом, только для Бакунина Бог есть живое средоточие бытия, источник всякой действительности, вечное самосознание. Мотивы имманентизма, столь определенные у Гегеля, не исчезают, однако, совсем у Бакунина; Бакунин прямо писал: «Я признаю Гегеля моим учителем и себя верным его учеником». Но исповедуя свою преданность Гегелю, П. Бакунин в то же время существенно отходит от него. Если в таких, напр., словах: «жизни нет другой, как основанной на бесконечности» мотивы имманентизма могут быть усмотрены без насилия над текстом, то в др. (и притом очень многочисленных) местах момент трансцендентности тоже бесспорен. От этих колебаний Бакунин спасается в коренном его трансцендентализме. Для него Бог есть «всеобщий разум», поэтому Бакунин пишет такие, напр., слова: «природа в каждом своем проявлении подчинена закону действующего в ней всеобщего разума». «Есть не мертвая материя, не тупая реальность, не бессмысленные атомы, а есть только бесконечная жизнь». Дыхание Абсолютного сообщает смысл и действительность всякому «инобытию», тому «другому», что, ограничивая Абсолют, порождает реальный мир. Но Абсолютное, хотя и есть источник всякой действительности, без «инобытия» не может проявить себя и потому нуждается в нем. «Чистый смысл, вполне отрешенный от внешнего мира и вследствие этого далекий от всякой необходимости, есть лишь неопределенный смысл». Все это оставляет нас в пределах имманентизма — особенно это ясно, когда Бакунин касается природы. Все реальное бытие подчинено закону взаимовытеснения; это есть, как он говорит, «мировой спор», диалектический процесс манифестации Абсолюта в мире. «Мировой спор, — пишет он, — во всех своих аспектах возможен лишь потому, что он имеет свое основание в той бесконечной всеобъемлющей сущности, которой держится весь мир и без которой ни одно из его существований не могло бы выдержать той страшной напряженности, с какой ведется мировой спор». Лишь «в явлении красоты стихает мировой спор», красота есть, по Бакунину, «бесконечная гармония бесконечного противоречия».

Но когда Бакунин обращается к теме о человеке, он начинает удаляться от Гегеля. «Человек… не только исполнен всем значением всеобщего смысла бытия… но как особое, единичное существо, он в своей единичности есть особая незаменимая истина бытия, вследствие чего его невозможно ни отменить, ни вычеркнуть его из действительности: он пребывает в ней ее неизменной, вечной чертой». Это есть мотив персонализма — иного, чем у Б. Н. Чичерина, но все же уводящего Бакунина от Гегеля. Вследствие той романтической веры в человека, которая шла от Фихте и которая нашла у Бакунина замечательное выражение в апофеозе женщины (в книге «Запоздалый голос сороковых годов»), Бакунин, прежде всего, верит в творческие возможности в человеке, видит в творчестве призвание человека: «каждый человек призван быть художником или творцом действительной жизни». Конечно, речь идет о «действительной» жизни, по мысли Гегеля, отличающего действительное от существующего. По словам Бакунина, «действительность не есть то, что непосредственно находится перед нами, — она всегда творится и есть произведение человека».

«Только от человека объясняются все ряды существования и самый образ бытия». Этот тезис уже персоналистической метафизики разрастается у Бакунина в утверждение «вечного бытия» человека. Перед нами «религиозно преображенное гегельянство». Но, надо сказать, здесь сама религиозность определенно романтическая. С особенной силой это проявляется в своеобразной философии смерти, в культе женщины («истиной мира и бытия… овладевает только любовь,.. а любовь осуществляется не иначе как через сердце и в сердце женщины».

«Я верю безотчетно в Бога, — писал Бакунин… — и вся философия не что иное, как предположение Бога, в которого все бессознательно верят…» «и исповедание Бога только подтверждает мое верование в науку». Здесь религиозная сфера оказывается доминирующей — из нее исходит смысл во все сферы творчества. «Вера есть живой смысл или самая жизнь». В этом выражается его религиозная романтика на основе гегельянства. У Бакунина есть любопытнейшие перепевы идей Шлейермахера — и самое чувство Бога для него есть уход в Бесконечное. «Человеку свойственно любить берега, — писал он в одном письме, — и когда они теряются из виду, душу его охватывает волна иного, неземного, смысла».

Человек постольку и человек, поскольку он пребывает в Боге, — и потому смерть есть лишь освобождение от того, что стесняет духовную жизнь человека: «человек есть не то, что в нем умирает, а то, чем он живет». А живет человек тем, что связывает его с Богом — со Всеединым… Эта религиозная интерпретация гегелевского «интуитивизма», конечно, больше, чем «вариант» гегельянства… Несмотря на постоянное звучание имманентизма в религиозных высказываниях Бакунина, несмотря на то, что он ищет единства веры и знания, что у него так часто встречаются мотивы трансцендентализма, — он все же покидает почву гегельянства в своих персоналистических упованиях, в защите личного бессмертия.

Прот. Зеньковский В.

Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа - http://www.rusinst.ru


Далее читайте:

Бакунин П.А. Действительный образ мира.

Письмо Н. Н. Страхова к В. В. Розанову. 1888, 27 января (см. место про Бакунина).

Письмо Н. Н. Страхов к В. В. Розанову. 1888, 18 мая.

Николай ИЛЬИН. Трагедия русской философии.

Русская национальная философия в трудах ее создателей (проект ХРОНОСа). 

Философы, любители мудрости (биографический указатель).

Сочинения:

Бакунин П.А. Запоздалый голос сороковых годов. По поводу женского вопроса. СПб, 1881;

Бакунин П.А. Основы веры и знания. СПб, 1886.

Литература:

Оболенский В. А. Очерки минувшего. Белград, 1931.

Чижевский Д. И. Гегель в России. Париж, 1939 (гл. 7).

 

 

 

 

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ



ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС